22 июня 2026 года правительственная комиссия по законопроектной деятельности рассмотрела переписанную версию законопроекта о регулировании искусственного интеллекта. Версия, судя по всему, финальная: внести документ в Госдуму планируют до конца месяца. По сравнению с мартовской редакцией Минцифры закон изменился настолько, что говорить стоит не о правках, а о смене жанра — вместо рамочного «запретить и проконтролировать» получился документ о поддержке отрасли.

Разберёмся, что это значит на практике для тех, кто пишет код: для частных разработчиков, для инженеров в продуктовых командах и для тех, кто делает решения под госсектор и критическую инфраструктуру.

Коротко: главное изменение

Если в марте предполагалось регулировать «ИИ вообще» — со всеми операторами, владельцами и пользователями ИИ-сервисов, — то теперь предмет регулирования сузился до больших фундаментальных моделей (БФМ). Под ними понимаются модели с числом параметров свыше 1 млрд, способные решать сложные задачи на уровне человека или выше.

В России под это определение сейчас подпадают по сути две модели — от «Сбера» и «Яндекса». Всё остальное — ваши сервисы на чужих API, дообученные открытые модели, инференс на собственном железе — выведено за периметр основного регулирования.

Сменилось даже название. Вместо «Об основах государственного регулирования сфер применения технологий ИИ» документ теперь называется «О поддержке развития технологий ИИ». Число статей сократилось с 21 до 13.

Что убрали из законопроекта

Перечень исключённых пунктов важен сам по себе, потому что именно эти нормы вызывали основную критику бизнеса в первых редакциях:

• Обязанность обучать модели только на данных российского происхождения. В прежней версии модели, претендующие на статус суверенных или национальных, могли обучаться исключительно на отечественных данных. Это требование убрали — обучать разрешено на любых доступных данных.

• Требование разрабатывать модели только гражданами РФ. Тоже исключено. Бизнес указывал, что моделей, отвечающих жёстким критериям суверенности, в России пока просто нет: все разработки используют зарубежные компоненты и открытые массивы данных.

• Понятие «доверенная модель». Такие модели планировали обязательно допускать к государственным информационным системам и значимым объектам критической инфраструктуры. Категория удалена.

• Запрет на трансграничный ИИ. Полностью убран. В первых версиях он вызывал опасения, что приведёт к фактическому запрету иностранных нейросетей в России. Этого не будет.

• Обязанности операторов, владельцев и пользователей ИИ-сервисов. Целый блок обязанностей, который и делал закон «тяжёлым» для всех подряд, исключён.

Часть спорных тем не убрали, а вынесли «наверх» — в подзаконные акты или на потом. Это касается маркировки синтезированного контента, детальных механизмов ответственности и отдельных аспектов авторского права. По ответственности авторы ограничились общей формулировкой «в соответствии с законодательством РФ». Регулирование профильных дата-центров под ИИ тоже вынесено в подзаконку.

Практический вывод: точка наибольшей неопределённости теперь — именно подзаконные акты. Сам закон стал мягче, но детали (особенно по маркировке ИИ-контента и обучению на чужих данных) будут доуточняться отдельно, и там возможны менее приятные сюрпризы.

Две категории отечественных моделей

Закон вводит две категории, и разница между ними принципиальна для тех, кто претендует на статус и господдержку:

Суверенная модель. Разрабатывается только российским юрлицом, которое обеспечивает полную воспроизводимость процесса разработки. Это самый строгий статус.

Национальная модель. Допускает включение иностранных компонентов, в том числе решений с открытой лицензией. Более реалистичный статус для тех, кто строит на базе открытых моделей.

Продукты обеих категорий должны обрабатывать запросы и хранить данные на территории России, соответствовать законодательству и — формулировка из документа — традиционным духовно-нравственным ценностям.

По оценкам участников рынка, под критерии суверенной модели сейчас подходит решение «Сбера», под национальную — «Яндекса». В «Яндексе» отметили, что сохраняют полный цикл разработки и не зависят от внешних решений. В «Т-Технологиях» допустили, что их модель T-Pro может претендовать на статус национальной, а получить статус суверенной, по их мнению, будет несложно не только «Сберу».

А теперь — по категориям разработчиков

Частные разработчики, пет-проекты, инди, опенсорс

Вас закон напрямую не касается. Концепции суверенных и национальных моделей со всеми их ограничениями на вас не распространяются. Можно продолжать:

• использовать зарубежные модели и API (OpenAI, Anthropic, Mistral, Llama, DeepSeek и т.д.);

• дообучать открытые модели на любых данных, включая зарубежные датасеты;

• публиковать свои наработки в открытом доступе.

Запрета на иностранные нейросети нет — это, пожалуй, главная хорошая новость финальной редакции.

Разработчики в продуктовых компаниях вне госсектора

Стартапы, e-commerce, медиа, b2b-SaaS, финтех (за пределами критической инфраструктуры) — ваши ИИ-фичи на базе любых моделей остаются легальными. Никаких новых обязанностей «оператора» или «пользователя» ИИ-сервиса у вас не появляется — этот блок из закона удалён.

Более того, для отрасли вводится не кнут, а пряник: внедрение отечественного ИИ предполагается стимулировать мерами поддержки, а не принуждением. Идея регулятора прямо проговаривается: заставить всех одномоментно подключиться к суверенным и национальным моделям означало бы создать лишние помехи развитию ИИ в стране.

На что стоит обратить внимание на перспективу: вопросы маркировки ИИ-контента уйдут в подзаконные акты. Если ваш продукт генерирует тексты, изображения, голос или видео, имеет смысл заранее заложить в архитектуру возможность помечать сгенерированный контент — требования к маркировке, скорее всего, появятся позже.

Разработчики в госсекторе, КИИ и «чувствительных» сферах

Здесь и сосредоточено реальное регулирование. Правительство получает право определять случаи, когда допустимо применение только суверенного или национального ИИ. По согласованию с ФСБ оно также сможет устанавливать правила доступа таких моделей к федеральным информационным системам — в том числе для их обучения.

Ключевой момент для тех, у кого уже что-то внедрено на иностранных решениях: для ранее внедрённых зарубежных ИИ-решений в чувствительных сферах предусмотрен переходный период до 2032 года — при условии, что все данные хранятся и обрабатываются на территории РФ.

То есть если ваш госпроект или система на объекте КИИ сегодня работает через иностранный API, у вас есть несколько лет на миграцию: либо на отечественные модели («Сбер», «Яндекс», T-Pro и др.), либо на локальный хостинг с хранением данных в России. Планировать архитектуру с прицелом на это стоит уже сейчас, не откладывая до 2031 года.

Разработчики самих фундаментальных моделей

Если вы делаете БФМ (свыше 1 млрд параметров) и претендуете на статус суверенной или национальной модели, закон даёт набор преференций. Разработчики таких моделей вправе:

• рассчитывать на меры государственной поддержки;

• участвовать в разработке мер этического регулирования и в совершенствовании госполитики в области ИИ;

• вести совместные исследовательские проекты за рубежом и экспортировать свои решения;

• страховать имущественные интересы, связанные с разработкой и применением ИИ.

Отдельно — важный пункт про обучающие данные. Если разработчик суверенной или национальной модели использует правомерно полученный экземпляр произведения, и этот объект доступен для анализа без технических ограничений (то есть правообладатель технически не запретил использовать свой контент или код для обучения), то это не считается нарушением авторских и смежных прав.

По сути это легализация обучения на данных, где правообладатель не выставил технический запрет — концептуально близко к логике robots.txt, но для машинного обучения. Обратная сторона: правообладателям дают понятный механизм отказа — технический запрет на использование контента для обучения должен будет соблюдаться.

Сроки

Если Госдума примет документ в текущую сессию:

• основные положения вступают в силу с 1 марта 2027 года;

• отдельные нормы — с 1 сентября 2026 года;

• переходный период для ранее внедрённых иностранных решений в чувствительных сферах — до 2032 года.

Если сроки рассмотрения в Думе сдвинутся, даты вступления отдельных положений скорректируют.

Итог

Для подавляющего большинства разработчиков в России на момент принятия закона меняется немногое: можно продолжать работать с любыми моделями и данными, иностранные нейросети не запрещают, новых обязанностей у обычных продуктовых команд не появляется.

Реальные ограничения адресованы двум полюсам: разработчикам крупных фундаментальных моделей (для них это в основном статусы и преференции) и тем, кто делает решения для госорганов и критической инфраструктуры (для них — требование локализации данных и переходный период до 2032 года).

Главная зона неопределённости сместилась в подзаконные акты — там будут решаться вопросы маркировки контента, деталей ответственности и отдельных аспектов авторского права. За этими документами и стоит следить тем, кто хочет понимать правила игры до конца.

Статья основана на публикациях РБК, «Российской газеты», «Известий», BFM, Право.ру и других СМИ по состоянию на 22 июня 2026 года. Формулировки законопроекта приводятся по их изложению в прессе; финальный текст закона может отличаться. Это обзорный материал, а не юридическая консультация.