Когда кожа начинает шелушиться или стягиваться после умывания — это значит, что есть пробитие в верхнем слое. Он устроен как кирпичная кладка — кератиноциты окружены межклеточным жировым матриксом. На 40–50% он состоит из церамидов. Это молекулы, которые держат кожный барьер герметичным. Они не дают влаге бесконтрольно испаряться и не пускают внутрь бактерии и аллергены. Если умываться мылом до скрипа, постоянно жить в сухом воздухе или просто стареть — церамидов становится меньше. Барьер теряет плотность, и кожа начинает реагировать на всё подряд.

Казалось бы, логичное решение — намазать чем-нибудь жирным. Вазелином, например. Он, правда, снижает испарение воды, но работает как временная заглушка. То же самое с маслами. Чтобы восстановить барьер, нужны родные запчасти. У человека как минимум девять видов церамидов, и повторить их архитектуру в лаборатории долго не получалось — мешала сложная геометрия молекул.

Решение внезапно нашли в рисе.

Крепость с двумя линиями обороны

Долгое врем было так: вот, есть кожа, а дальше сразу подкожная клетчатка, и всё. Чем глубже исследователи закапывались в кожный вопрос, тем очевиднее становилось: перед нами отдельный орган со своей логистикой, своим микробиомом и вполне продуманной обороной.

Причём в два эшелона.

Первый эшелон — гидролипидная мантия. Тонкая плёнка из пота, кожного сала и слущенных клеток. Она одновременно и не пускает внутрь всё лишнее, и выносит наружу продукты обмена, включая, кстати, остатки лекарств. Мантия держит поверхность кожи слабокислой — pH 5,3–5,5. Кислотность нужна для работы ферментов, которые синтезируют церамиды: без подходящей среды они трудятся вяло. Это отлично видно у новорождённых: их кожа только настраивает кислотный баланс, pH ближе к нейтральному, и синтез церамидов буксует. Если искусственно подкислить роговой слой, скорость восстановления барьера возвращается в норму.

Гидролипидная мантия смывается каждый день (ну, если вы умываетесь каждый день), но организм тут же собирает её заново.

Второй эшелон обороны залегает глубже и работает серьёзнее.

Это липидный барьер, который собирается в верхних слоях эпидермиса — в зернистом и чуть ниже, в шиповатом. Там живут ламеллярные гранулы (они же тельца Одланда), которые производят фосфолипиды, сфингомиелин и глюкозилцерамиды, а потом с помощью ферментов доводят всё это до готовых церамидов. Один из них, церамид 1, работает буквально как связующий раствор — крепит клетки-корнеоциты к липидному матриксу. Его нехватка — одна из главных причин, почему у людей с атопическим дерматитом кожа не держит воду.

Сухой воздух, топические ретиноиды, кислоты и агрессивные средства бьют как раз по липидному барьеру. Чтобы вымыть липиды полностью, нужно реально постараться — взять мыло или устроить многоступенчатое очищение. Даже гидрофильные масла могут навредить: если долго и активно массировать ими кожу, сработает принцип «подобное растворяется в подобном», и можно получить обезвоженность вместо ухода. Отдельная история — гормональные мази. Синтез липидов может просесть даже после короткого курса топических стероидов.

Восстановление вообще устроено не одномоментно. Синтез холестерина запускается уже через 90 минут после повреждения барьера — этим занимается фермент 3-гидрокси-3-метилглютарил-кофермент А-редуктаза. А вот синтез сфинголипидов, то есть тех самых церамидов, стартует только спустя 6 часов — через фермент серин-пальмитоилтрансферазу.

Получается, кожа сначала латает дырки чем попроще, а капитальный ремонт откладывает на потом.

При этом церамиды не просто заполняют межклеточное пространство — они ещё и регулируют клеточный цикл: деление клеток и их гибель. Звучит тупо — зачем тормозить рост клеток? Ну надо! Без этого тормоза баланс между делением и гибелью клеток эпидермиса разболтается, а за счёт него держится нормальное обновление кожи.

Увлажнить нельзя восстановить (куда ставить запятую)

В косметологии увлажняющие активы делят на три категории: хумектанты, эмоленты и окклюзивы. Путаница вокруг них — источник половины мифов про кремы.

Хумектанты притягивают и удерживают воду: гиалуроновая кислота, глицерин, мочевина, аминокислоты (они, кстати, входят в состав натурального увлажняющего фактора кожи). Эмоленты восстанавливают сам барьер, встраиваясь в его структуру: церамиды, холестерол, растительные масла. Окклюзивы — вазелин, силиконы, минеральные масла — просто создают плёнку и физически блокируют испарение, ничего при этом не восстанавливая.

Разница между вторыми и третьими принципиальная.

Вот кирпичная стена с проплешинами.

Окклюзив — это прозрачная плёнка сверху: ветер практически не проходит, вроде бы всё защищено, но дырки в стене остаются ровно там же, где были. Окклюзивами лечили кожу задолго до того, как появилось слово «эмолент» — рецепту крема Унны (ланолин, вазелин, известковая вода) больше ста лет. Плёнка держится часов шесть, потом нужно наносить заново. Эмолент действует иначе: подкладывает в проплешины настоящий кирпич и цемент.

Обычный крем с глицерином, гиалуронкой и маслом ши с серьёзным нарушением барьера не сдюжит. Увлажнить-то увлажнит, но не восстановит — будет временное облегчение без устранения причины. Особенно заметно это зимой, когда привычного летнего крема внезапно не хватает: организму в этот момент нужны не капли воды, а стройматериалы.

Разумеется, эмолент — не единственный способ вернуть коже церамиды. Можно и разогнать собственное производство. Например, ниацинамид повышает активность серин-пальмитоилтрансферазы (лимитирующего фермента) и в итоге поднимает уровень глюкозилцерамидов. Похожим образом усиливают синтез эпидермальных церамидов аскорбиновая и урсоловая кислоты.

Почему донором стал рис

Церамиды — не самый частый гость в составах: они недёшевы и нужны далеко не всем. Если кожа жирная и барьер в порядке, добавление церамидов сделает текстуру крема слишком плотной и рискует забить поры. Но там, где барьер реально пробит, без них не обойтись.

А взять их и правда неоткуда, кроме как синтезировать или найти природного донора.

Главным поставщиком оказались рисовые отруби — слой, который снимают при производстве обычного белого риса. Десятилетиями это была чисто пищевая промышленность, пока химики не влезли туда с анализом и не обнаружили, что в этих отрубях сосредоточена внушительная доля сфинголипидов. Отруби особенно богаты глюкозилцерамидами, из которых потом и делают растительные фитоцерамиды. Получилась редкая для косметической индустрии комбинация: сырьё дешёвое, возобновляемое, и его и так производят тоннами как побочный продукт.

Реже донорами выступают соя или пшеница, но принцип тот же.

Структура кожи оказалась на удивление универсальной конструкцией. У растений и у животных клеточные мембраны строятся с участием одних и тех же сфинголипидов — эволюция явно нашла удачное решение и не стала изобретать заново для каждого царства. Молекулы растительного происхождения по геометрии повторяют архитектуру человеческих церамидов. Строго говоря, идентичными их не назвать — набор молекул в нашей коже куда сложнее. Но принадлежат они к тому же классу соединений, ведут себя физико-химически похоже: встраиваются в барьер, удерживают воду и не пускают внутрь раздражители.

Что прикольно, в косметику рис попал не напрямую. Сначала глюкозилцерамиды рисовых отрубей изучали как добавку в функциональное питание, то есть их пытались есть, а не мазать. Но позже сообразили, что те же молекулы отлично работают и снаружи.

Пропорция решает всё

Чтобы эмолент действительно восстанавливал барьер, а не просто увлажнял поверхность, важен баланс: высшие жирные кислоты, холестерол и фосфолипиды должны присутствовать одновременно — они взаимозависимы.

Есть даже конкретный ориентир: классическая пропорция — 3 части церамидов, 1 часть холестерола и 1 часть незаменимых жирных кислот.

Но пропорция не универсальна.

При фотоповреждении кожи оптимальное соотношение смещается в сторону жирных кислот — 1:1:3. Для возрастной кожи, наоборот, в сторону холестерола — 1:3:1. У пожилых людей синтез холестерина после повреждения барьера просаживается сильнее всего — фермент, который его собирает, реагирует на травму вяло, в отличие от молодой кожи. Смесь с акцентом на жирные кислоты пожилой коже скорее мешает восстановиться, а холестерол ускоряет регенерацию в любом возрасте.

Один и тот же набор из трёх компонентов может решать разные задачи, вопрос только в том, как их смешать и взболтать.

Наглядно это проверили на 12 женщинах: роговой слой специально повреждали лаурилсульфатом натрия и ацетоном (звучит отвратительно, но это классический способ имитировать ушатанный барьер). Состав с одним лишь церамидом почти не повлиял на восстановление. А комплекс из церамида, холестерина, фитосфингозина и линолевой кислоты снизил трансэпидермальную потерю воды на 20% и поднял увлажнённость на 10%.

Разница оказалась не в наличии церамида, а в том, кто вышел с ним на смену.

Что мы добавили в свою банку

Разобравшись со всей этой архитектурой, мы в какой-то момент собрали собственный липидовосполняющий крем Skin Bond и подобрали церамидам команду поддержки.

7-дегидрохолестерол — в организме это промежуточное вещество на пути синтеза холестерина, естественный этап цепочки реакций, которая в норме идёт в коже. Вот тут про него писали подробнее. При нанесении крема он под действием фермента 7-дегидрохолестерол-редуктазы превращается в холестерин, который дальше участвует в липидном обмене и поддерживает пластичность барьера. По сути, это способ подтолкнуть кожу доделать свою же работу.

Лецитин добавляет дополнительные фосфолипиды и параллельно удерживает воду. Сквалан (про него тут) — стабильная версия сквалена, липида, который у нас естественно выделяется с кожным салом. В чистом виде сквален слишком быстро окисляется на воздухе, поэтому в косметике используют гидрированную форму. Она увлажняет, укрепляет барьер и защищает липиды от перекисного окисления под действием ультрафиолета.

Экстракт овса решает отдельную и неочевидную задачу — зуд.

У людей с атопическим дерматитом барьер хронически несостоятелен, вода испаряется активнее, и кожа не может не зудеть. В овсе есть авенантрамиды (фенольные соединения с противозудным эффектом), а ещё бета-глюкан, который стимулирует регенерацию клеток и укрепляет барьер и микробиом. Аллантоин здесь работает не столько как увлажнитель, сколько как успокаивающий компонент.

Кому подходит, а кому — нет

Изначально такой состав разрабатывали для людей с атопическим дерматитом. Им эмоленты нужны как постоянная часть ухода. В случае с атопическим дерматитом ситуация усугубляется ещё и микробиомом: он производит избыток фермента церамидазы, который расщепляет и без того дефицитные церамиды на сфингозин и жирные кислоты.

То есть мало того, что барьер истощён генетически, так ещё и бактерии активно доедают остатки строительного материала. Отсюда и хроническая гиперчувствительность.

Есть и вполне конкретное временное применение — системная терапия изотретиноином. Активность сальных желёз в этом случае блокируется искусственно, и даже у людей с жирной кожей возникает острая нехватка липидов и воды. В этот период плотный липидовосполняющий крем — обоснованный выбор, но именно на время лечения (и по согласованию с лечащим врачом, разумеется!). Как только терапия закончится и сальные железы вернутся к обычной гиперфункции, продолжать пользоваться таким кремом смысла уже нет.

На честный вопрос про комедогенность есть честный ответ: гарантировать, что крем никому не забьёт поры, нельзя. У кого-то с жирной кожей всё будет в порядке даже с плотной текстурой, у кого-то — нет. Здесь работает тот же принцип, что и с лекарствами: если организму компонент нужен, эффект будет полезным, если нет — станет лишним и потенциально мешающим фактором. Если кожа жирная, а проблема сводится к временной обезвоженности без повреждённого барьера, правило «чем больше липидов, тем лучше» тут не работает — скорее нужен крем полегче.

В домашних условиях (и не привлекая внимания санитаров) можно отличить обычную сезонную сухость от системного нарушения барьера по одному довольно надёжному признаку. Если шелушение и стянутость сопровождаются повышенной чувствительностью к привычным средствам, то барьер, скорее всего, действительно пробит, и точечного увлажнения тут будет мало.

Так что запасаемся кирпичами.