Живые мертвецы — буквально так можно описать целый пласт английской медицинской терминологии, которую мы найдем в словарях, которая мелькает в кулуарных спорах ученых, в разговорах в ординаторской, но когда речь идет о медицинских консультациях, докладах с трибуны и научных публикациях — ее словно не существует.

Эта статья — обобщенный результат наблюдений за трансформацией медицинской терминологии в рамках моего преподавания медицинского английского и попытка выделить закономерности, которые известны врачам с большим опытом работы, но менее очевидны для профессионалов смежных специальностей или тех, кто изучает General English. Приглашаю Вас понаблюдать за порой противоречивыми языковыми тенденциями и надеюсь, что скучно не будет.

Пациенты

Начнем с терминов, которые традиционно использовались для обозначения пациента, страдающего определенным заболеванием. В английском языке они поражают не только своей многочисленностью, но и разнообразием суффиксов, задействованных для их создания. Так, для того, чтобы назвать человека, страдающего от мигрени, есть термин migraineur с красивым французским суффиксом; для человека, страдающего от бессонницы — insomniac, от эпилепсии — epileptic, от болезни Паркинсона — Parkinsonian и так далее.

В медицинских статьях, написанных за последние 10-15 лет, я нашла несколько примеров употребления слова migraineur, все остальные из перечисленных выше наименований исчезли из профессиональной письменной речи. Им на смену пришли описательные фразы: an individual with insomnia, a person with epilepsy.

Причина кроется в переходе к First-Person language, который настоятельно не рекомендует определять пациента через его болезнь. Этот подход отражен в современных гайдлайнах по стилю, например, The American Medical Association, и уже закрепился в некоторых одноязычных словарях. В частности, вот что пишет по поводу migraineur The Merriam-Webster dictionary, самый известный американский словарь английского языка:

Medical professionals are currently discouraged from using this word.

The Reason: Critics point out that the French suffix -eur often implies someone actively doing an action. This can falsely make it sound like a choice. It also defines individuals entirely by their medical condition rather than recognizing them as people first.

Примечательно, что британские словари (например, Collins) о негативной коннотации migraineur молчат, ограничиваясь только дефиницией и помечая его как «редко употребляемое».

Интересна ситуация со словом diabetic: как существительное-диагноз оно тоже вышло из употребления (The American Diabetes Association пометило его как нежелательное), но по-прежнему часто используется как прилагательное, например, в составе таких терминов, как diabetic foot и diabetic retinopathy.

Большой пласт терминов был также вытеснен из сферы наркологии. К примеру, Вы уже не найдете в статьях упоминаний addict и alcoholic: они были заменены нейтральным persons with a substance use disorder.

Инициаторы внедрения более деликатной терминологии могли бы похвастаться стопроцентным выполнением плана по сглаживанию острых углов, если бы не одно «но». Некоторые группы пациентов выступили против языковых перестановок и назвали новые рекомендации неэтичными.

The National Association of the Deaf сообщает, что многие глухие и слабослышащие пациенты настаивают на использовании конвенциональных deaf и hard of hearing. The National Deaf Centre также отмечает, что использование эвфемизма hearing impaired нежелательно,так как он формирует восприятие глухоты как дефекта, а не как идентичности.

В свою очередь, Autistic Self Advocacy Network выступила против ограничения использования слова autistic, так как аутизм — не «болезнь извне», а неотъемлемая часть личности. В целом, в медицинских организациях и журналах до сих пор нет единообразия по вопросу его употребления, хотя если речь идет о диагностической терминологии, то предпочтительным считается a person with autism spectrum disorder.

Этические изменения также затронули употребление слов compliant и compliance по отношению к пациенту. В последнее время их избегают из-за «патерналистского» оттенка значения — как будто пациент, придерживаясь рекомендаций врача, послушно выполняет приказы, что в современной парадигме отношений «врач — пациент» считается некорректным.

В статьях раздела «Clinical Practice» The New England Journal of Medicine, где представлены case reports и описаны рекомендации по лечению, я не встретила ни одного случая употребления compliance за последние годы — только варианты the patient’s adherence to the treatment, the patient is adherent to the treatment. Интересно,что заимствованное слово «комплаенс» в русском языке этих оттенков не унаследовало и продолжает неограниченно циркулировать в медицинской коммуникации.

Болезни

Этическими стандартами продиктована «перепрошивка» не только элементов общения «врач — пациент», но и названий многих болезней в медицинских публикациях и масс-медиа. В последние десятилетия ВОЗ выпустила несколько постановлений, рекомендующих исключить из терминов любые привязки к названиям животных, стран, этносов, регионов — все, что способно спровоцировать дискриминацию или предвзятое отношение по этим признакам.

Так, monkey pox (оспа обезьян) превратилась в mpox (тут на помощь пришёл удобный и типичный для английского способ словообразования, который называется clipping, или усечение), swine flu (свиной грипп) — в Influenza A (H1N1)pdm09, географические названия штаммов коронавируса COVID-19 (Wuhan, South Africa и другие) заменили на буквы греческого алфавита Alfa, Beta, Omicron.

Отдельно стоит случай с переименованием Wegener’s granulomatosis (гранулематоза Вегенера), названного в честь немецкого врача Фридриха Вегенера — это настоящий пример cancel culture в медицине. В начале 21 века неожиданно выяснилось, что этот доктор (уже скончавшийся к тому моменту) был членом нацистской партии и занимался вскрытиями жертв «программы селекции» во время Второй Мировой войны. В результате, память об ученом-преступнике полностью стерли: премию, присужденную за открытие заболевания, у него отозвали посмертно, а саму болезнь переименовали в granulomatosis with polyangiitis.

Итоги

Подводя итоги, самую большую сложность для изучающих английский язык медицины представляет тот факт, что эти изменения активно вводятся в руководствах профессиональных ассоциаций, но не успевают фиксироваться в учебниках по английскому языку для специальных целей (даже в тех,которые выходят в авторитетных зарубежных издательствах) — учебные материалы фундаментальны, создаются годами и переиздаются реже, чем обновляются рекомендации. Как правило, эти нюансы никаких не отражены и в англо-русских словарях, даже в специализированных медицинских.

В такой ситуации специалистам, использующим английский в качестве языка профессионального общения, иногда приходится действовать вслепую. Но как высока цена ошибки! Это и возможная потеря доверия со стороны пациента на консультации, и отказ в публикации со стороны иностранного журнала, и возможные обвинения в неэтичности при выступлении с докладом на конференции… Перед профессионалами настоящее минное поле.

В целом, мы видим, что английский язык медицины — живая, гибкая система, чутко реагирующая на малейшие изменения в обществе, но одновременно способная создать колоссальное количество барьеров для профессионалов, ведь для успешной работы с ней в современном мире стандартных словарей и учебников недостаточно.