Года три назад новостная лента про технологии читалась как бред сумасшедшего. Каждый второй заголовок сообщал, что еще полгода, максимум год, и код будут писать машины, а людям останется разве что объяснять этим машинам, чего они хотят, да и то, судя по тону статей, ненадолго.

Руководители крупных компаний рассказывали инвесторам, что новых инженеров нанимать больше не собираются. Курсы программирования в рекламе срочно переделывали в курсы по промптам. Под каждой такой новостью в комментариях обязательно находился кто-нибудь, кто советовал собирать вещи и идти в сварщики, потому что держать горелку нейросеть пока не научилась и в ближайшее время вроде бы не собирается.

С тех пор прошло достаточно времени, чтобы посмотреть, что из этого вышло, и вышло довольно забавно. Людей, которые пишут код за деньги, по всем доступным сводкам стало больше, вакансии никуда не делись, хотя и поменяли требования. А само слово «программист» тихо расползлось по должностям, где еще недавно из рабочих инструментов были только почта и табличка с планом продаж.

Угольный вопрос

В тысяча восемьсот шестьдесят пятом году английский экономист Уильям Джевонс выпустил книгу про уголь, в которой заметил странную вещь. Паровые машины после Уатта тратили на ту же работу заметно меньше топлива, но общее потребление угля в стране при этом росло, и росло быстро. Объяснение у него было простое: машину стало выгодно ставить туда, где раньше ее содержание не окупалось, и вместо одной прожорливой машины на большой фабрике появились сотни экономных в мастерских, на шахтах и на железных дорогах.

С кодом, судя по всему, случилась та же история, только быстрее. Раньше маленькая программа для склада или бот для записи к стоматологу стоили как полгода зарплаты разработчика, и владелец магазина про них даже не думал. Теперь та же задача обходится в пару недель и подписку на нейронку, и внезапно оказывается, что свой софтик нужен примерно всем, от автосервиса до районной библиотеки.

Экономисты называют это эффектом отскока, и он хорошо знаком тем, кто следит за транспортом: лишняя полоса на шоссе через пару лет почему-то заполняется новыми машинами, и пробка остается ровно той же длины. Код подешевел, и его просто стали заказывать больше, причем заказывать у людей. Кто-то должен решить, что именно делать, проверить, что получилось, и потом отвечать, когда оно сломается в пятницу вечером.

Автоматическое программирование образца пятидесятых

Если почитать историю, индустрия переживала такие новости уже несколько раз и каждый раз выходила из них с увеличенным штатом. Первые компиляторы вроде Fortran в пятидесятых продавались под вывеской «автоматического программирования». Обещание было ровно тем же: машина сама переведет формулы в код, и дорогие специалисты, которые возятся с машинными командами, станут не нужны.

Через несколько лет появился COBOL, синтаксис которого нарочно сделали похожим на английский, чтобы бизнес-отчеты могли писать сами менеджеры. Менеджеры, как известно, так и не начали, зато программистов на COBOL банки ищут до сих пор и платят им совсем неплохо.

Похожий сюжет был с банкоматами. После их появления все ждали исчезновения кассиров, а число операционистов в американских банках еще пару десятилетий росло, потому что отделение с банкоматом стало дешевле содержать и банки начали открывать их больше. Сами операционисты понемногу переучились из людей, которые выдают наличные, в людей, которые продают кредиты и разбираются со сложными случаями. С бухгалтерами и электронными таблицами история похожая: работа поменялась почти полностью, а бухгалтеров меньше не стало. Каждый раз это выглядит одинаково, исчезают самые скучные куски профессии, и сама профессия расползается вширь.

Хотелки растут быстрее кода

Когда менеджер видит демо, где нейросеть за десять минут собирает прототип приложения, он делает вполне логичный вывод, и вывод этот обычно звучит как «отлично, тогда в этом квартале сделаем в три раза больше фич». Сокращать отдел скучно и чревато скандалом, а новые фичи хорошо смотрятся на слайдах. Бэклог, который раньше рос медленно и честно, теперь распухает со скоростью генерации, и в планы попадают вещи, которые годами лежали в разделе «когда-нибудь, если будут люди».

К этому добавляется второй слой, о котором в новостях пишут реже, потому что он скучный. Каждый внутренний скрипт, каждый бот в мессенджере и каждая интеграция с CRM после запуска продолжают жить. Они требуют обновлений, ломаются от смены API у соседнего сервиса и тянут за собой зависимости, которые тоже кто-то должен обновлять. Софта в мире стало больше, и софт этот, в отличие от угля, после использования никуда не девается, он годами лежит на серверах и ждет, когда на него кто-нибудь обратит внимание.

Получается довольно простая арифметика. Стоимость написания кода упала в разы, стоимость владения им почти не изменилась, а количество кода, которым кто-то владеет, выросло. Разница между этими цифрами в итоге ложится в зарплатную ведомость.

Кто-то должен это прочитать

Сгенерировать тысячу строк сейчас можно за минуту, прочитать их внимательно по-прежнему занимает час. А понять, почему они работают в тестах и падают на проде у одного клиента из ста, иногда занимает неделю, и эта неделя оплачивается по ставке живого человека.

Время от времени в новостях появляется очередной стартап, собранный нейросетью за выходные, у которого через месяц база пользователей оказывается в открытом доступе, а ключи от облака лежат прямо в коде фронтенда. После каждой такой истории спрос на людей, умеющих читать чужой код и понимающих хоть что-то в безопасности, заметно оживает.

Есть и менее заметная плата за скорость, о которой в основном пишут сами разработчики в своих блогах. Сгенерированный код обычно аккуратно выглядит: правильные отступы, понятные имена переменных, вежливые комментарии. Глаз на нем расслабляется, и ошибка, которую в корявом коде джуна заметили бы сразу, в гладком коде машины спокойно доживает до релиза. Время, сэкономленное на клавиатуре, потом приходится отдавать вниманием при чтении, и внимание это, как выяснилось, ресурс дефицитный и плохо масштабируемый.

У профессии появилась роль, которой раньше в таком объеме не было. Это человек, который сам пишет мало, зато много читает, сверяет, переспрашивает машину и отвечает головой за то, что в итоге уехало в прод. По описанию вакансий он все тот же разработчик, просто рабочий день у него теперь устроен иначе, и нагрузка с пальцев переехала куда-то в район затылка.

Где арифметика не сходится

Было бы странно делать вид, что в этой истории все растут одинаково, потому что сильнее всего перемены ударили по тем, кто только входит в профессию. Простые задачи, на которых раньше учились джуны, вроде формочки, эндпоинта для CRUD или скрипта для выгрузки отчета, машина теперь делает сама. Компании, посчитав деньги, охотнее нанимают одного опытного человека, который будет присматривать за нейронкой, чем двух новичков, которых еще надо учить.

Счет за эту экономию придет позже, лет через пять-семь, когда нынешним синьорам захочется на пенсию или хотя бы в длинный отпуск, а заменить их будет некем. Опытного разработчика нельзя скачать вместе с новой версией модели, его годами выращивают на тех самых скучных задачах, которые сейчас отдали машине. Индустрия, судя по новостям, это прекрасно понимает и все равно пока экономит, потому что квартальный отчет наступает раньше, чем кадровый голод.

С самими цифрами тоже не все просто. Часть прироста дает то, что программистом теперь называет себя заметно больше людей. Аналитик, который с помощью нейронки пишет скрипты на питоне, маркетолог со своим ботом и дизайнер, собирающий прототипы прямо в коде, формально тоже пишут код и в опросах честно ставят соответствующую галочку.

Сокращения, которые громко объясняли приходом ИИ, при ближайшем рассмотрении часто совпадали с дорогими кредитами и концом эпохи дешевых денег. ИИ просто оказался удобной формулировкой для пресс-релиза, потому что звучит гораздо современнее, чем «у нас кончились инвесторы».

Сварщик с нейронкой

Если отойти от заголовков и посмотреть на всю историю целиком, ИИ пока ведет себя как очень быстрый и очень уверенный в себе новый сотрудник. Он за день выдает объем работы небольшого отдела, при этом не помнит, что делал вчера, не отвечает за последствия и иногда с совершенно спокойным видом придумывает функции, которых нет ни в одной библиотеке.

Такому сотруднику нужен человек, который будет ставить задачи, проверять результат и разгребать последствия. Таких сотрудников у каждой компании теперь условно бесконечно много, поэтому и людей вокруг них нужно больше, чем казалось в тот момент, когда все читали прогнозы про конец профессии.

Сварщиков, к слову, тоже никто не отменил. Где-то наверное уже сидит человек, который три года назад послушался совета из комментариев и ушел варить трубы, а теперь по вечерам пишет с нейронкой бота для учета электродов, потому что готового такого бота почему-то до сих пор никто не сделал. Судя по всему, статистика честно запишет его в программисты.