Не так давно, в конце июня этого года, британский еженедельник The Economist опубликовал статью под заголовком «Why big AI labs are hiring so many philosophers» (Почему большие ИИ центры нанимают так много философов). В газетных киосках в РФ «The Economist» пока еще (уже) не продается, а онлайн подписка на него недешева, но прежде чем пересказывать содержание этой статьи, которая интересна сама по себе, я должен подняться на один уровень по дереву ссылок и рассказать, где я нашел анализ этой публикации.

Так получилось, что большинство сильнейших российских философов работают в зарубежных университетах и исследовательских центрах. Миграция философских умов достигла такого масштаба, что это явление назвали «философским самолетом», по аналогии с «философским пароходом». За творчеством многих из них я слежу уже много лет по природной склонности и по роду моих занятий, которые не ограничиваются ведением корпоративного блога на Хабре. В частности, ссылку на публикацию в «The Economist» я обнаружил в блоге Михаила Эпштейна на не самом популярном в РФ ресурсе Medium. Я бы сказал — незаслуженно непопулярном. Его создал не кто‑нибудь, а Эван Вильямс, соучредитель Твиттера и создатель одной из первой блог‑площадок Blogger, вскоре после создания купленной Гуглом. Чтобы не распыляться, остановлюсь на том, что порекомендую Medium как источник знаний, свободный от фейковых новостей.

В самом конце 2 025 года Михаил Эпштейн, который нынче работает заслуженным профессором в университете Emory, что в г. Атланте, штат Джорджия, начал на Medium блог с примечательным названием «Нооцен. Мысль как двигатель эволюции». Блог ведется и на английском, и на русском языках. В первой же публикации этого блога от 2 декабря 2 025 года он поясняет термин нооцен, который сам же и придумал (ну, почти). Если даже вы не знакомы с основными идеями русского космизма (Вернадский, Чижевский, Циолковский), то уж термин Вернадского «ноосфера» наверняка встречали. Понятие «нооцена» непосредственно примыкает к идеям Вернадского, но отталкивается от периодизации геологических эпох, согласно которой мы вот уже двенадцать тысяч лет живем в голоценовом отделе геологического периода (системы) антропогена. Примерно двадцать лет назад было предложено выделить новый период и назвать его антропоценом, по признаку влияния деятельности человека на окружающую среду. Международный геологический союз пятнадцать лет рассматривал это предложение, пока наконец в 2 024 году не отверг его. Термин остался неформальным.

В стартовой публикации Михаил Эпштейн предлагает новый термин «нооцен» по аналогии с названиями других геологических эпох, и если «антропоцен знаменует эпоху, когда человечество преобразует природу, то нооцен — эпоху, когда разум преобразует человечество и его мир». В отличие от других геологических эпох, границы которых определяются плюс минус десятки тысяч лет, начало эпохи нооцена Эпштейн предлагает указывать с точностью до года, и даже до дня. Нооцен по Эпштейну начался 30 ноября 2 022 года. Закройте глаза, не читайте дальше и попытайтесь вспомнить, что такого примечательного произошло в этот день. Оказывается — был запущен ChatGPT. Кроме того, что впервые ИИ‑инструмент стал массовым, начало новой эры знаменуется возникновением новой формы разума, который Эпштейн назвал синтеллектом. Он считает что синтеллект, совместный разум человека и машины, способен порождать формы мышления, недоступные каждому по отдельности. В результате мышление становится преобразующим фактором, более важным, чем технологии или военная мощь.

Первая публикация в блоге «Нооцен» — это объявление новой программы, которая может стать ответом на цивилизационный кризис, в котором мы живем не только последние четыре года, доказательств это не требует, достаточно выглянуть в окно. Эпштейн не был бы философом, если бы не указал, что природа этого кризиса — ноэтическая. Еще один красивый философский термин, но его уже придумал не Эпштейн, хотя Гуссерль, Франкл и все после них трактуют его всяк по своему. Эпштейн имеет в виду, что этот кризис ставит под сомнение глубинные когнитивные основания разума, познания и опыта.

Те из вас, кто как и я, склонны как минимум следить за философским осмыслением того, что происходит за окном, могут просто продолжить читать блог «Нооцен» Михаила Эпштейна. Я же продолжу выклевывать из него то, что ближе к проблематике Хабра вообще и нашего блога в частности.

Возвращаемся к посту из этого блога, посвященного статье в журнале «The Economist» (сами «экономисты» называют свое еженедельное издание газетой, но это же Англия, чего вы хотите). 

«The Economist» приводит простую, но наглядную статистику — процент безработицы среди программистов выше, чем среди выпускников философских и вообще гуманитарных факультетов. 

«Еще десять лет назад гуманитариям советовали: „Учитесь программировать, если хотите найти работу“. Теперь программисты столкнулись с перспективой безработицы, а философы — нарасхват: им предлагают работу в ИИ‑корпорациях еще со студенческой скамьи.»

Эпштейн очень остроумно комментирует этот разворот: «Синтаксис проиграл. Победила семантика.»

Чем же философы там заняты в ИИ лабораториях?

А они там разрабатывают практическую этику для ИИ‑моделей. В Anthropic соответствующий 78-страничный документ, который сформировал характер семейства моделей Claude, называют описанием его души (soul doc). Философская база — кантовское учение деонтологии с приправой из Аристотеля. Напомню, что красивое слово деонтология — это просто название учения о должном поведении и образе действий, это этика морали.

OpenAI и Google пошли другим путем, они взяли за основу этику консеквенциализма, основанную на взвешивании последствий поступков и морального выбора против затрат и рисков. Это прагматическая этика. Этично поступать так, чтобы тебе в ответ не прилетело.

Третий путь выбрали в IBM, где придумали для своих моделей Granite специальные настройки (dials), которые позволяют бизнес пользователям моделей подстроить их под корпоративную философию и стратегию, добиваясь, например, баланса между индивидуальной свободой действий и социальной гармонией.

Эпштейн в своем посте не без гордости указывает, что придумал эту подстройку еще в публикации 2 012 года «The Transformative Humanities: A Manifesto», где он предсказал и призывал философию стать конструктивной наукой и практикой, чтобы создавать новые миры на заложенных в них основаниях. Эту практику Эпштейн назвал онтотехникой (ontotechnology).

В этом месте авторы жанровой литературы, которую нынче называют «speculative fiction», хором восклицают: «А мы тут чем занимаемся вот уже сотню лет без малого!?». Замечу на полях, что я, как переводчик этой жанровой литературы, продолжаю настаивать на том, чтобы использовать в качестве русского эквивалента этого термина слово «небывальщина», но кто меня слушает!

Ну и для полноты оценки этого поворота в философии, Эпштейн добавляет, что он отмечает конец столетнего засилья аналитической философии, синтетический поворот к тому, что он называет «технософия», технологически осредствленная философия или философски информированная технология.

Разные варианты «конституций» для ИИ — это технософия в действии.

Не знаю, как вам мой пересказ, но от оригинала я получил большое удовольствие. Продолжение следует, это мы с вами еще до «ментавра» не добрались.

Тех, кто решит обратиться к оригинальному блогу «Нооцен», должен предупредить, что русский вариант постов отличается от английского, более полного, так что если кто в состоянии бегло читать по‑английски, рекомендую его. Другая причина обратиться к оригиналу — это отличные иллюстрации, хотя и ИИ‑сгенерированные, конечно. Не уверен, что могу их здесь воспроизвести без нарушения какого‑нибудь копирайта, просто повешу ссылку на мою любимую. Обратите внимание на заголовок страницы в книге на рисунке — «Жаворонок Минервы». Это переделка известного высказывания Гегеля «Сова Минервы (богини мудрости) вылетает в сумерки», то есть когда исторический день уже завершен и можно подумать о том, что все это значит. Замена совы на жаворонка означает, что новая технософия стартует на заре, определяя то, что произойдет в течение дня, о том, чего еще не было.