О технологической сингулярности обычно говорят как о моменте, после которого искусственный интеллект будет открывать новые законы, создавать технологии и совершенствовать собственные модели с такой скоростью, что человеку останется пользоваться результатами его работы.
Уже сегодня большинство окружающих нас устройств выглядят почти магическими для тех, кто не знаком с их устройством. Но внутри этой «магии» — вполне понятные людям принципы, исследования, расчёты и инженерные решения. При этом никто из людей не держит в голове целиком все знания. Они существуют как общее достояние множества ученых и специалистов, которое передаётся, проверяется и развивается. Наука задолго до появления ИИ стала коллективным способом понимания мира.
А что, если и главный результат развития ИИ так же войдёт в этот общий запас знаний?
Представьте, что искусственный интеллект поможет открыть достаточно понятную человеку, но при этом глубокую математическую теорию. Такую, что ранее раздельные области математики станут видны как части одной структуры. При этом подготовленные специалисты смогут освоить её принципы и вполне применять их самостоятельно. А если новая теория одновременно даст существенный выигрыш в уже известных вычислениях, изменится прежде всего распределение влияния между людьми в обществе.
Это единственно заданное условие статьи.
Назовем этот сценарий Постижимой (Интеллигибельной) сингулярностью (Intelligible Singularity) — в противоположность привычной «сингулярности черного ящика». Её суть в том, что фундаментальное знание, открытое с участием ИИ, возвращается человеку в компактном, ясном и пригодном для самостоятельного развития виде.
Серый шар: знание всегда приходит вместе с последствиями
В 2019 году философ Ник Бостром предложил гипотезу «уязвимого мира». В его мысленном эксперименте человечество извлекает открытия из огромной урны. Белые шары приносят преимущественно пользу, серые обладают смешанными последствиями, чёрный шар при привычном устройстве общества делает цивилизационную катастрофу чрезвычайно вероятной. Бостром также отмечает, что технологии из урны могут быть связаны: одно открытие приближает целую группу других.
История науки дала нам немало серых шаров, особенно среди самых мощных технологий. Довольно яркий пример – ядерная физика. Она открыла как путь к атомному оружию (поставив мир перед угрозой самоуничтожения при этом), так и дала атомную энергетику, лучевую терапию, медицинскую диагностику и множество исследовательских методов. За пределами научной лаборатории судьба технологии определялась в большей степени политическими решениями отдельных людей и устройством цивилизации в целом.
Фундаментальный математический метод в этой картине — особый серый шар: он увеличивает скорость и снижает стоимость самого получения новых результатов, поэтому его последствия могут проявиться сразу во многих отраслях в относительно короткие сроки.
Как новые идеи меняли возможности науки
В середине XIX века Джеймс Клерк Максвелл объединил исследования электричества и магнетизма в общую теорию электромагнитного поля. Её уравнения связали свет с электромагнитными волнами и предсказали явления, позднее подтверждённые экспериментально. Из прежде раздельных областей возникла целостная физическая картина, на которой со временем выросли радиосвязь и многие другие технологии. История уравнений Максвелла.
В начале XX века математический аппарат бесконечномерных структур, заложенный Давидом Гильбертом, спустя 15 лет оказался идеальным кандидатом при построении строгого языка квантовой механики. Затем и Джон фон Нейман в 1927 году придал ему современную абстрактную форму и применил к квантовой теории. Так математика, развивавшаяся ради одного круга задач, стала основой понимания другого раздела практической науки. Историческое исследование Клааса Ландсмана.
В 2017 году группа Ашиша Васвани представила архитектуру Transformer в статье Attention Is All You Need. В этом примере сам механизм внимания даже уже существовал, однако новая организация модели позволила существенно улучшить результаты машинного обучения при заметно меньших затратах времени.
Во всех трех историях новая структура знаний оставалась доступной для понимания человеком и существенно меняла ландшафт науки. Следующий скачок может объединить эти эффекты сразу в нескольких областях.
Метаматематика сингулярности, доступная человеку
Алгебра, геометрия, анализ, комбинаторика, теория информации и динамические системы давно обмениваются методами. По мере развития науки между ними обнаруживаются новые и новые соответствия, а поиск общего языка для таких связей уже переходит в практическую плоскость.
Ещё в работе How Intelligible Is Intelligence? (2010) Анна Саламон, Стивен Рейхок и Янош Крамар рассматривали возможность компактной теории интеллекта, открытие которой могло бы привести к резкому концептуальному скачку. В 2026 году авторы Compression Is All You Need: Modeling Mathematics исследуют сжатие математических выводов, а Artificial Intelligence and the Structure of Mathematics ставит вопрос о глобальных связях между математическими доказательствами, которые ИИ может помочь обнаружить.
Подобное сжатие математических структур вполне вероятно может привести и к новым алгоритмам, существенно снижающим вычислительные затраты для текущих технологических задач.
Серая стена: способности растут быстрее самозащиты
С появлением эффективного математического ядра уже накопленных в мире вычислительных мощностей оказывается сверхдостаточно для полноценного общего ИИ на самых разных устройствах. И вся существующая инфраструктура без многолетнего ожидания новых чипов в короткие сроки начинает переходить на качественно новую архитектуру, ускоряясь при этом на порядки.
Серая стена — это образ критического временного разрыва между скоростью появления новых технологических возможностей и скоростью развертывания защиты от них. В этом окне колоссальная интеллектуальная сила (включая её разрушительную изнанку) способна оказаться в руках множества независимых групп задолго до того, как общество успеет среагировать. Ведь чистый математический метод расходится по миру за считанные недели, тогда как перестройка цифровой инфраструктуры, международных соглашений, регламентов и институтов безопасности требует несоизмеримо большего времени.
В этом проявляется главный нерв Интеллигибельной сингулярности: её невозможно запереть в дата-центре корпорации. Черный ящик требует гигаватт энергии и сложнейшей инфраструктуры, которые можно регулировать и охранять. Но понятная человеку математика сама распространяется со скоростью чтения текста. Интеллигибельная сингулярность демократизирует силу новых знаний быстрее, чем общество успевает выстроить защиту от последствий технологий, ставших доступными благодаря этим знаниям.
Вполне допустим такой вариант, когда в результате такой сингулярности даже относительно небольшая группа сильных междисциплинарных математиков и инженеров всего на нескольких серверных стойках смогут развернуть общий математический интеллект (MGI — Mathematical General Intellect). Конечно, часть исследований и дальше будет опираться на колоссальные промышленные мощности. Но даже такой сценарий способен увеличить количество независимых центров передовых исследований на порядки.
Разумеется, государства и крупнейшие корпорации сохранят колоссальные преимущества в инфраструктуре, масштабе вычислений и ресурсах. Однако доступ к компактному математическому методу даёт возможность самостоятельно добывать знания и создавать технологии, которые сегодня доступны лишь избранным.
Возьмём один конкретный пример: MGI открывает классический алгоритм, позволяющий быстро факторизовать большие числа на сравнительно скромных вычислительных мощностях. Ставшие доступными вычисления подрывают безопасность RSA — фундаментального семейства систем шифрования и цифровых подписей. Организациям приходится срочно перепроверять доверие к части электронных документов, соединений и ключей. Банки, облачные сервисы и государственные учреждения вводят экстренные меры, международные связи становятся осторожнее, а обновление инфраструктуры требует месяцев. При этом другие криптографические системы имеют собственные математические основания, поэтому не затрагиваются (например, квантовые). Но даже локальный удар по базовому механизму доверия способен вызвать глобальный системный кризис.
Одна и та же интеллектуальная сила будет ускорять создание средств защиты и давать новые возможности тем, кто готов причинять вред. Эту двойственность мы уже знаем по ядерному веку. Отличаться будет прежде всего количество участников и скорость распространения новых технологий. (С вас отчисления, если кто вдруг уже подумывает снять сериал по этому сценарию ;)
Майкл Нильсен в эссе ASI Existential Risk: Reconsidering Alignment as a Goal (2025) связывает часть рисков сверхинтеллекта с той мощью, которую он способен предоставить людям. Когда носителем этой мощи оказывается математическое знание, которое люди способны воспроизводить, развивать и понимать самостоятельно, скорость её распространения становится максимальной.
Человечество уже стало единым — осталось научиться жить как целое
Посмотрите на экран, с которого вы читаете этот текст. За возможностью увидеть несколько строк стоят поколения математиков, физиков, инженеров и рабочих. В конечном счёте миллиарды людей своим трудом создали цивилизацию, благодаря которой вы сейчас читаете эти строки. Технологически мы уже живём как единый планетарный организм.
При этом культурно и социально мы часто продолжаем жить как конкурирующие и порой враждебные группы. Сила технологий растёт благодаря общему труду человечества, тогда как решения о её применении принимаются отдельными людьми внутри множества конфликтующих интересов.
Поэтому серая стена при таком гипотетическом развитии событий представляется возможным цивилизационным фильтром. Сохранение цивилизации тогда будет зависеть от того, насколько быстро мы сумеем развить общие правила безопасности, доверия и ответственности, не разрушая многообразия человеческой жизни.
Культурное единство и переломные эпохи
Пока наши знания были фрагментарны, а технологии несовершенны, физические ограничения служили естественным барьером для нашей разобщенности. Но когда знание становится открытым, а рычаг действия — близким к абсолютному, единственным реальным фактором выживания становится то, как люди относятся друг к другу. Именно это становится жестким инженерным условием существования цивилизации.
История уже знала эпохи, когда стремительный технологический и социальный кризис требовал полного переосмысления нравственности. Карл Ясперс описал «осевое время» (800–200 гг. до н. э.) как перелом, когда традиции синхронно обратились к человеческому достоинству и самосознанию. Обзор Колумбийского университета об «осевом времени».
Жак Фреско ещё в XX веке указывал на структурное противоречие нашей цивилизации: человечество уже располагает технологиями, способными обеспечить всех необходимым, но само по себе это не привело к всеобщему благополучию. Сингулярность может повторить ту же историю: люди продолжат работать, а их зависимость от технологий и компаний, которые ими владеют, лишь возрастёт.
Сегодня вопрос единства цивилизации становится практическим условием технологической безопасности. Под единством я здесь понимаю прежде всего понимание и переживание единства: будь то в духовной, культурной или научной форме — не так важно. Основное условие – это способность воспринимать другого человека как участника общей жизни, сохраняя при этом его самостоятельность и достоинство.
И здесь Интеллигибельная сингулярность с неизбежностью сбрасывает свою техническую оболочку и обнажает первопричину — сингулярность человеческих отношений.
Для цивилизации с резко возросшей технической силой это может стать практически вариантом Великого фильтра Робина Хэнсона (The Great Filter). Да и не исключено, что любая развитая цивилизация проходит так или иначе близкий к нам путь (увы, мы опять не уникальны) и все цивилизации находят тот же философский грааль знаний. При этом условие прохождения фильтра — не само это знание, а прежде всего баланс отношений людей, при наличии практически доступного многим абсолютного (“божественного”) источника силы.
Одно условие — дар этой силы жизнеспособен исключительно в комплекте с бессмертием цивилизации в целом, а не отдельно взятого индивида. Любые персональные мечты о радикальном продлении жизни или технологическом спасении иллюзорны, если разрушается среда их обитания: индивидуальное долголетие невозможно оторвать от коллективной безопасности вида.
Мы приблизились к возможности обладать почти божественными технологиями. Вопрос в том, успеем ли мы до того, как вспышка этого знания нас ослепит, стать тем самым единым целым из платоновского «Парменида», где ни одна часть не способна уцелеть в отрыве от целого.
Основные источники и близкие исследования
Ник Бостром — The Vulnerable World Hypothesis, 2019.
Робин Хэнсон — The Great Filter – Are We Almost Past It?, 1998.
Карл Ясперс — Истоки истории и её цель (Vom Ursprung und Ziel der Geschichte), 1949.
Анна Саламон, Стивен Рейхок, Янош Крамар — How Intelligible Is Intelligence?, 2010.
Клаас Ландсман — The Axiomatization of Quantum Theory Through Functional Analysis, 2022; MIT OpenCourseWare, Fast Fourier Transform.
Ашиш Васвани и соавторы — Attention Is All You Need, 2017.
Марио Кренн и соавторы — On Scientific Understanding with Artificial Intelligence, 2022.
Виталий Аксёнов и соавторы — Compression Is All You Need: Modeling Mathematics, 2026; Майссам Баркешли, Майкл Дуглас, Майкл Фридман — Artificial Intelligence and the Structure of Mathematics, 2026.
Майкл Нильсен — ASI Existential Risk: Reconsidering Alignment as a Goal, 2025.
Жак Фреско — The Best That Money Can’t Buy, 2002.
Первая иллюстрация — оммаж картине Рене Магритта «Недопустимое воспроизведение» (La reproduction interdite, 1937). Вторая иллюстрация — аллюзия на сову с обложки трактата Ника Бострома «Искусственный интеллект. Этапы, угрозы, стратегии» (Superintelligence, 2014). Третья иллюстрация — отсылка к классической иллюстрации Ивана Билибина (1908) к «Сказке о рыбаке и рыбке» А. С. Пушкина.
