Предчувствие

Нет смысла повторять то, о чём пишет тут наверное каждый второй и что сегодня ясно даже домохозяйкам, не только IT‑шникам. Мы все дружно оказались на гребне волны, которую поднял ИИ, и здравый смысл подсказывает, что нас смоет так же быстро и эффективно, как рыцарей в 16 веке, ткачей в 18-м, самураев в 19-м и пролетариев в 20-м. Такова природа живого и развивающегося организма, коим является человечество — появляются новые технологии, меняют уклад, целые сословия уходят. И речь не только о программистах, это просто самый заметный процесс, речь о любом не‑творческом (пока) и интеллектуальном (уже) труде.

Возможно, через пару — тройку лет речь зайдет уже и о творческом труде, и о самой ценности осознания того, что ты творишь или вытворяешь. А лет через 10 и физический труд человека будет смыт с лица планеты волной антропоморфных роботов. Почему антропоморфных — да просто инфраструктуры сильно консервативнее технологий — даже когда звездолеты будут шнырять как трамваи над землей, никуда не денутся дверные ручки, рычаги станков, кнопки в лифтах и прочие ориентированные на человека элементы UX. Даже если не останется ни единого человека среди их пользователей.

Все, что будет — уже есть. Все признаки будущего налицо, и нет смысла об этом сожалеть. Но есть нюансик. Маленький такой и на первых порах незаметный. Зовется он Третьим законом Ньютона. Или, как подметили гениальные Стругацкие, Волны гасят ветер. Рыцари ушли, но с ними ушло и рыцарство, уступив место мещанству. Ушли ремесленники, но взамен мы получили волну пролетарского революционного террора и нищеты. Ушли самураи, но ушел и дух Японии — ныне страны из будущего, будущего не имеющей. Ушли пролетарии — мы получили между ушей оглоблей постмодерна, оборачивающейся войнами и разрушением самой структуры ценностей. А что будет, если со сцены активных действий уйдет сам Человек? И уйдет ли? А если уйдет, то куда?

Знания

И вот тут начинается интересное. Вернее, началось оно эдак 100 тысяч лет назад, когда бесконечная череда поколений людей, физиологически от нас неотличимых, сменилась тем, что мы называем Прогрессом — человек сформировал язык и научился передавать идеи в виде символов (сперва, конечно, фонетических) от поколения к поколению.

Знания начали копиться и формировать то, что сейчас принято называть Культурой — тысячелетие за тысячелетием, сперва по крупице, потом все быстрее и быстрее. Потом их стало столько, сколько устно уже от отца к сыну не передашь, возникла потребность и возникло решение — письменность (на самом деле она возникла из потребности в бухучете у Шумеров, но так поэтичнее). Объемы экспоненциально выросли, темпы накопления — тоже. В отрыве от знаний каждый из нас — Маугли, ничем не отличающийся от своего голопузого предка с дрыном в руках.

Следующий шаг — книгопечатанье, опять резкий скачок. Массовая культура, сперва религиозная, потом светская. Массовое образование. Массовая грамотность.

Наши библиотеки хоть и горели, но наполнялись значительно быстрее, наполняя наши головы. Каждый из нас — человек ровно настолько, насколько он обучен на человеческой культуре и знаниях.

Потом появился Интернет и экспонента резко взлетела. Теперь все не только читатели, но и писатели (с долей легкой самоиронии).

И вот, мы создали машину, которая обучена на всех знаниях человечества. Она, конечно, еще тупенькая и не осознает себя (и неясно — осознает ли), и она точно не человек (даже если приделать руки и ноги и сделать лицо, неотличимое от нас). Но, чёрт её дери, она человек в том смысле, что обучена на человеческой культуре. В широком смысле культуры — на всём корпусе человеческих знаний.

Как человек, который внедряет ИИ в компаниях и строит базы знаний, могу сказать — нет, не на всём. Еёе много чего припрятано в закромах профильных библиотек и университетских подвалах. А еще больше — в головах людей, которые по своей безалаберности или по злому умыслу не фиксируют знания для других людей (и не только людей). Моя работа состоит в том, чтобы эти знания извлекать и структурировать, верифицировать и отдавать ИИ, приближая момент Х. Такая себе, неоднозначная работёнка.

Уйдёт ли человек?

Конечно, нет. Нет даже в контексте постановки вопроса (имелось ввиду «уйдёт ли массовый человек из экономически активной деятельности»). Ибо система инертна и 7 миллиардов мыслящих существ со своими привычками никуда не денешь. Но представим себе мир, где сперва 10% работы может сделать машина. Потом 20, 40, 80. Люди останутся как равноправные (я оптимист!) члены сообщества, они будут создавать компании и управлять ими, управлять городами и странами, по‑прежнему тонуть в массе ненужной бюрократии и содержать орды себе подобных бездельников, которые ходят на работу ради общества и получения денег. Но далеко не все.

Ненужных людей даже самой высокой квалификации и самых высоких талантов будет становиться все больше. Причем талант и квалификация как будто перестают быть критерием нужности — при деле будут оставаться те, кто просто в силу социальной привычки или обстоятельств смог остаться при деле. Условная тетя Маша из налоговой или дядя Вася, племянник Иван Иваныча. А вот умница Петр Петрович, будучи уволенным с одной работы, может уже никогда не найти другую — просто потому что сам факт найма нового человека будет странным экономическим актом — как покупка лошади для передвижения по городу. Можно, конечно, но дорого и хлопотно, да и не нужно. Так постепенно и вымоет многих.

Куда уйдет человек?

Понятно куда — домой. А вот что он там будет делать и на что жить — вопрос. Рассмотрим, как говорится, варианты.

• Хлеба и зрелищ — старая как мир римская форма управления с массой бездельников. Безусловный доход — сиди дома, кушай пиццу и смотри сериальчики. Отлично, но может надоесть и толпа пойдет бить витрины недоступных им магазинов и сворачивать головы железным болванам. Можно и нужно, конечно, хулиганов разогнать (дешевле и проще — силами тех же болванов), но всё равно неприятно. Да и дом‑то откуда возьмётся, многие нынешние экономически активные ребята снимают недешёвые квартиры в мегаполисах. В деревню, чтобы убить не только свои шансы на деятельное будущее, но и шансы своих детей?

• Тяжелая работа. Вспоминаем товарища Рузвельта во времена великой депрессии — нечем заняться — иди строить дороги за копейки, тем страна и выжила (на самом деле США экономически оправились благодаря Второй мировой войне). Так как всё равно никто тебе ничего не платит — согласишься работать за копейки, и это будет даже эффективнее, чем применять того самого железного болвана, которого поставят тобой руководить (шутка). А планировать твою работу будет ИИ (не шутка).

• Дурная работа. Доброе государство, чтобы не допустить деградации и бунтов, даст всем абсолютно бесполезную работу: какие‑нибудь бумажки перекладывать или торчать на входе в дома в роли охранников. Оно и сейчас очень любит такие штуки, но бедствие должно на несколько порядков вырасти. Еще, кстати, и бизнес обяжет. На каждый миллион выручки иметь 1 живого работника, к примеру. Знаем, проходили.

• Венчурный рай. Все станут стартаперами‑одиночками, каждый будет при помощи практически бесплатного ИИ пилить свой продукт, 99,9% этого шлака, конечно, никому не нужно будет, зато что‑то может и выстрелит, и все при деле. Остаётся вопрос, что все эти ребята будут кушать и где жить, как учить детей — не говоря уж о ресторанах, концертах и путешествиях. Возвращаемся к идее безусловного дохода.

• Пусть сами разбираются. К сожалению, самый вероятный в наших реалиях вариант. Но только до тех пор, пока жареный петух не клюнет.

• Коммунистический рай. Пока единственный приятный вариант из тех, что приходит в голову. Картина будущего Стругацких — всю работу делают машины, а люди все сплошь художники, поэты и писатели, исследователи и звездолетчики. Люди делают то, что им интересно, а блага получают все, какие потребуются, бесплатно — от жилья и еды до любых вычислительных и транспортных возможностей. Красивая утопия, скажете вы. А что, если этот самый ИИ даст такой прирост производительных сил, что это станет возможным? Вот только у меня вопрос — а что, реально 100% нашего народонаселения готово удариться в творческий, научный или космический поиск? Впрочем, буквально неделю назад романтик Маск именно такое коммунистическое будущее пророчил, причем американцам.

Что будет?

Позволю себе оставить этот вопрос пока без ответа, нет его у меня. Быть может, есть у вас?