Вступление

Сегодня ведётся очень много споров на тему того, к чему приведёт мир активное внедрение ИИ. У этого процесса есть и сторонники, и противники. Чаще всего рассуждение ведётся со стороны экономики, техники, реже — политики. Я же хочу посмотреть на проблему глазами писателя‑фантаста, живущего в эпоху постмодерна, то есть со стороны влияния ИИ на творчество.

Разумеется, все мы понимаем, что никакого искусственного интеллекта нет, а весьма вероятно, никогда и не будет. Есть математическая симуляция отдельных интеллектуальных функций. До позитронных мозгов, описанных Айзеком Азимовым, нам всё ещё дальше, чем до Марса. ИИ — термин чисто маркетинговый, но для простоты и удобства, оставим его как есть. Кстати, в своих книгах я использую несколько иной термин: имитационный интеллект. Во‑первых, он точно так же сворачивается до ИИ, во вторых, сразу обозначает, что речь идёт лишь об имитации, в третьих, акроним «имин» по‑русски звучит гораздо лучше, чем «искин», а в‑четвёртых, звучит и пишется абсолютно одинаково на всех европейских языках.

1. Историческая справка: от Антикитерского механизма до Батлерианского джихада.

Человечество уже очень давно научилось производить «думающие машины». Достоверно известно, что сложные счётные устройства производились уже в Античной Греции. Примером является Антикитерский механизм, который умел рассчитывать движение небесных тел. Этот механизм был произведён примерно во II‑м веке до н.э., и нашли его только чудом. О подлинной истории подобных механизмов мы можем лишь догадываться, но факт остаётся фактом: люди как минимум 2200 лет назад умели делать механические компьютеры.

Попытки создать что‑то подобное с переменным успехом предпринимались на протяжении всей нашей истории, но воспринималось это скорее как некоторое баловство, не имеющее практической ценности. Всё изменилось с появлением ткацкого станка в XIX веке — кстати, уже вполне программируемого устройства. Именно ткацкие станки вызвали массовое увольнение рабочих с фабрик, что привело к ответной реакции в виде луддизма и саботажа — то есть намеренного разрушения или выведения из строя машин. И это было первое документально зафиксированное противостояние людей и машин.

На волне происходящих событий и под влиянием идей социал‑дарвинизма Сэмюэль Батлер в 1863 году пишет статью «Дарвин среди машин», в которой прорицает, что машины однажды станут совершеннее человека и неизбежно его уничтожат, как всякий совершенный биологический вид низводит с лица Земли вид примитивный. И если кто читал «Дюну» Фрэнка Герберта, то Батлерианский джихад назван как раз в честь того самого Сэмюэля.

Но что же мы видим к настоящему моменту? Внедрение машин на производство не уничтожило человечество и даже не убило профессию заводского рабочего. А обещанного восстания машин уже 160 лет как нет.

2. Фантастическая справка: а что по этому поводу думают писатели?

Нужно понимать, что времена написания статьи «Дарвин против машин» — это эпоха шовинизма, расизма, колониализма, «бремени белого человека». В рамках той философии было нормально рассуждать о противостоянии высших и низших видов, и низшим на фоне совершенной машины представлялся как раз человек. Однако писательское сообщество, в целом отвергая всю массу перечисленных «‑измов», очень прочно ухватилось за идею непримиримой войны с искусственным интеллектом.

Большинство писателей‑фантастов до сих пор являются заложниками идей Батлера. В этом есть своя писательская логика, поскольку сюжеты с борьбой и превозмоганием привлекают читателей гораздо сильнее, чем истории, где всё хорошо и все живут в вечной дружбе. Но именно по этой причине пророчествам фантастов верить нельзя: они склонны писать антиутопии и постапокалипсисы просто в силу большей востребованности таких жанров у читателей, а не потому, что действительно видят будущее таким.

Фантасты редко угадывают развитие направлений научно‑технического прогресса. Если судить по «золотому веку НФ», мы с вами сейчас должны летать к звёздам и покорять новые миры, а мы вместо того уходим в виртуальность (тут я сделаю важную оговорку и рекомендую к прочтению «Сумму технологии» Станислава Лема — у него‑то как раз есть всё, но в виде набора возможностей, а не в виде предсказаний). Реальность научно‑технического прогресса такова, что фантасты за ней попросту не успевают. Первые «роботы» были лишь искусственными людьми. Потому неуспехи в биологии и успехи в машиностроении привели к мысли, что робот будет железным, но непременно антропоморфным. Позднее начали появляться роботы‑танки, роботы‑самолёты, сегодня — роботы‑дроны. Почему происходит так? Потому что человек фантазирует о том, что видит. Даже самый талантливый фантаст. Уникумы существую, но за всю историю человечества таких наберётся разве что пара десятков.

Вот и с ИИ фантасты не угадали. Было совершенно очевидно, что роботы полностью заменят человека в тяжёлом физическом труде, а вот дальше в зависимости от идеологических установок автора были возможны два варианта: массовая безработица, нищета человечества, восстание машин или восстание против машин (капиталистический сценарий) либо освобождение человека для свободного творчества (коммунистический сценарий). А в итоге получилось так, что роботы в первую очередь начали вытеснять человека из умственного труда и творчества, физический труд (пока что) оставив человеку. И роботизация сегодня идёт исключительно по капиталистическому сценарию. Это и вызывает фрустрацию у всех, кто раньше считал себя интеллектуальной и творческой элитой, а теперь теряет рабочие места из‑за нейросетей.

3. ИИ и творчество

Классики постмодерна сообщили нам, что искусство закончилось. Современная культура всего лишь палимпсест, многократно затёртый и переписанный, из‑за чего на его поверхности начинают возникать странные символы, не задуманные ни одним из авторов этого векового полотна. Искусство сегодня — это бесконечная компиляция уже известных форм и сюжетов. Ничего нового не создаётся. Самые популярные песни — это каверы и ремиксы. Самые популярные фильмы — это ремейки. Самые популярные игры — это тоже либо ремейки, либо прямое копирование и подражание.

Человечество само работает как гигантская нейросеть. Мы перешли из мира физических объектов в мир информационных симулякров. ИИ не принёс ничего нового, он лишь стал инструментом, который позволяет нам проводить обновление палимпсеста с невиданной скоростью. ИИ — вершина идеи симулякра. Он не галлюцинирует. Он последовательно воплощает идею симулякра в жизнь. Символ без сути, символ без опоры. Это лишь мы своим инертным сознанием пытаемся заставить его играть по правилам позапрошлого века. Но игра уже проиграна: мы сами давно не играем по этим правилам.

Мы не способны сегодня прочитать «Войну и мир». Нам слишком тяжело от объёма и обилия слов. Музыка постоянно упрощается, становится всё примитивнее и примитивнее. Композитор XVII века, услышав нашу музыку, счёл бы, что мы все умалишённые. То, что сегодня подаётся как мировые хиты — это лишь ярмарочные песенки эпохи средневековья.

Поэтому давайте посмотрим правде в глаза: в современном мире почти не осталось творчества. То, что мы называем этим словом — лишь производство развлекательного контента. Насквозь вторичного, лишённого любых смыслов, кроме смысла заработать. Когда отдаёшь книгу в издательство, главный вопрос, которые тебе задают «А на что это похоже?» Если это похоже на то, что известно и продаётся хорошо, у тебя есть шансы. Если ты большой оригинал, разбирайся сам.

Мы сами убили творчество. ИИ ничего для этого не сделал. Он просто умеет делать всё то же самое быстрее, чем люди. Брейнрот появился на 20 лет раньше взрывного роста нейросетей, и он ничем не лучше, чем нейрослоп.

4. Культурный шок и новая реальность

Человек очень давно живёт в техногенном мире и постепенно отдаёт всё самое сложное и неприятное машинам. Мы переложили перенос тяжестей на машины и теперь не собираемся сами таскать каменные плиты. Мы с радостью отдали автомобилям возможность перемещать нас на любые дистанции. Мы пользуемся калькуляторами и экселем для сложных расчётов и не считаем, что разучились считать. Сейчас мы передаём машине возможность искать информацию и писать тексты, картины и музыку. Вроде бы по всей предыдущей цепочке событий логичный переход. От чего же нам так страшно?

Потому что наше самолюбие видит в этом удар по «человеческому, слишком человеческому». Но читаем выше. Нет больше творчества. Есть развлекательный контент. Если называть вещи своими именами и говорить: «я производил развлекательный контент, и меня заменили нейросетью» это будет куда честнее, чем заявлять о том, что «я занимался свободным творчеством, и меня заменил ИИ».

Потому что свободному творчеству никакая нейросеть не помеха. Кто хочет творить — тот будет творить. Да, у нас есть множество приспособлений по переносу тяжестей, но мы всё равно уважаем силачей. Да, автомобиль движется быстрее человека, но посмотрите, сколько сегодня стало бегунов: уверен, что больше, нежели сотню лет назад! Искусственный интеллект никогда не заменит виртуозного скрипача или гениального художника, потому что в творчестве, в искусстве нам в первую очередь хочется видеть личность творца, проявление его переживаний, отблеск его картины мира.

Но при этом ИИ станет мощным инструментом в руках тех, кто действительно хочет творить. Не нужно очеловечивать наши инструменты, пусть мы это и любим. Да, у всех моих гитар есть имена, и я могу поговорить с ними, сказать, что у них «разный характер», но тем не менее, это лишь отражение меня как творца и моего внутреннего мира. Не нужно превращать инструмент в хозяина.

Будьте творцами, а не производителями контента. Рассказывайте и показывайте то, что тревожит лично вас, а не то, что востребовано на рынке развлекательных медиа. И самое главное: больше общайтесь, ищите единомышленников, развивайте совместные дела. Делайте то, что может сделать только человек: стройте сообщества и стройте общество. И тогда никакие нейросети и позитронные мозги вам будут не страшны.

Что почитать на тему:

• Жан Бодрийяр, «Симулякры и симуляция» — ушат холодной воды на голову возгордившегося человечества.

• Станислав Лем, «Сумма технологии» — разбор, наверное, всех возможных вариантов техногенного развития человечества, который поднимает сложные вопросы, но увы, не даёт на них ответов.

• Фрэнк Герберт, «Дюна» — описание ультимативного ответа машинам, который заключается в развитии скрытых способностей человека.