Не далее как вчера Дональд Трамп в своём блоге на платформе Truth Social опубликовал очередную неоднозначную вещь: знакомый профиль с копной на голове заменил собой границы суверенного государства Иран на фрагменте политической карты мира.
Подрисовывать что-либо в учебнике, на стене или на карте — довольно заразительное занятие, знакомое многим ещё с детства. Раз перед таким соблазном не может устоять президент большой страны, сложно удержаться и мне.
Какое бы выбрать место на карте, чтобы переиначить его на другой лад? Не «от балды», но на основе реальных данных. Решено: ткну пальцем в случайную точку и проведу с ней творческий (data-driven) экспромт. По чистому совпадению, палец попал в Соединённые Штаты Америки. Говоря словами главного литературного персонажа Ильфа и Петрова: давайте и мы увековечимся?
Я попросил редактор карт mapus.ai представить то, какими была бы территория США, если бы в своё время она превратилась в государства, определённые по языковому принципу. Чтобы результат не воспринимался, как нейро-бред — я провёл разбор действий, выполненных LLM для решения задачи.
Что в итоге получилось?
Деление США на вымышленные государства по языковому принципу «как оно есть сейчас» не имеет смысла: по всей стране с большим отрывом доминирует один язык — английский. Интерес представляет гипотетическая языковая карта Америки, основанная на языках индейских времён.
Для её построения использовался следующий промт:
Если бы Соединённые Штаты Америки состояли из языковых стран, какими были бы их границы? Придумай осмысленное название каждой стране и выбери её столицу. Используй цвета одной из стандартных палитр для карт и сделай легенду.
Что и откуда LLM знает про языки?
Модель с лёгкостью рассказала бы, где жили шошоны и другие индейские племена. Но она намеренно лишена возможности проявить себя в этом. Дело в том, что любые географические начертания или координаты, взятые из памяти нейросети, пока что не являются достаточно точными для построения серьёзной карты. Но отрицать не стану: невероятно качественно оформленные изображения, создаваемые, например, ChatGPT, визуально выглядят очень убедительно.
Тогда откуда такие познания? Для решения задачи использованы три источника строгих данных. Первый — «Атлас языков мира» Ашера и Мозли, оцифрованный проектом Glottography. В нём около четырёх с половиной тысяч языковых ареалов, и показаны они как раз такими, какими их застали первые европейцы в Америке. Этот вариант атласа так и называется — «традиционный». Второй — Glottolog, справочник родства языков: у каждой из двадцати семи тысяч языковых единиц — а это языки, диалекты и целые семьи — там есть место в дереве вида «семья — ветвь — группа», и именно по этому дереву тысячи ареалов иерархически сводятся к полутора сотням крупных языковых зон. Третий источник, придающий результату географическую строгость — административные границы OpenStreetMap: штаты, из которых в процессе образуются вымышленные страны.
К какому времени можно отнести вымышленную карту языковых стран?
Glottolog не датирует языковые ареалы. Это только источник данных о родстве между ними. Построенная на его основе карта отражает не одну эпоху, но как бы временной срез. Каждая земля в нашем случае запечатлена говорящей на тех самых языках, какие застали первые европейцы. А застали они их в разное время.
Флориду и Юго-Запад — в XVI веке, атлантическое побережье — в XVII. Великие равнины и Тихоокеанский Северо-Запад — на рубеже XVIII и XIX веков, когда туда добрались торговцы пушниной и экспедиция Льюиса и Кларка. Побережье Аляски — русские промышленники в XVIII веке, а её глубинку и вовсе в XIX. Между тимукуа во Флориде и салишами в штате Вашингтон на одной и той же карте — почти три столетия. Можно сказать, карта отражает сказочный сценарий развития американских земель с невероятным допущением: это политические границы гипотетических стран, их занимающих. Стран, образованных коренными народами Америки, при условии, что они не были тронуты колонизаторами.
Дальше — арифметика. Модель берёт готовые области, на которые страна разделена — для США это штаты. Для каждого штата считается то, какую долю его площади занимает заданное свойство, в данном случае — языковая зона. Штат отходит той зоне, чья доля больше, чем у любой другой. Это не значит, что она занимает подавляющую часть штата: например, в Южной Каролине — всего пять процентов, потому что остальную её площадь атлас не покрывает ничем.
Столица выбирается так: первой претендует столица государства, если такая попала в страну, если нет — столица штата, а при равенстве — та, что многолюднее. Так Алгонкии достался Вашингтон, единственный на карте город со статусом столицы, а Нумии — Денвер, крупнейшая из столиц её восьми штатов. Координаты и названия берутся из справочника проекта.
Как карта поделила Америку?
Пятьдесят штатов и округ Колумбия распались на шестнадцать стран. Деление неравное: три крупнейшие страны занимают больше половины территории, а шесть государств состоят из одного штата каждая — Апсалока (Монтана), Кайовия (Канзас), Пауния (Небраска), Салишия (Вашингтон), Тимукуа (Флорида) и Полинезия (Гавайи). Самый распространённый случай этой карте — два штата.
Часть стран определены вполне убедительно: в Нумии Юта и Невада на 99 % нумийские, в Алгонкии вся Новая Англия от 89 до 100 % алгонкинская. Но есть и страны «на тоненького»: Ирокезия собрана из Северной Каролины, где ирокезские языки занимали 21 % площади — причём больше половины этой доли приходится на тускарора, а не на чероки, — и Южной, где чероки отмечены всего на 5 %. Юго-восток США атлас покрывает скудно, поэтому штат отходит тому народу, кто там был хоть как-то отмечен.
Ирокезских государств два: Озёрная Ирокезия (Нью-Йорк, Мэриленд — могавки, сенека, онейда) и просто Ирокезия на юге, где жили чероки и тускарора. Так вышло потому, что языки Великих озёр набрали на отдельную зону, а все прочие ирокезские попали в общий ирокезский «остаток». Гавайи названы Полинезией: гавайский — полинезийский язык, и модель, получив зону с громоздким именем «восточно-малайско-полинезийская», назвала её по-человечески.
Что стало с историческими носителями языков
Перерисовывать карты — занятие менее невинное, чем кажется. Мотив президента, пририсовавшего свой профиль к чужой границе, для его страны не в новинку.
В пятидесятые годы такое стремление получил официальное имя — терминация. Так называлась политика ликвидации особого статуса коренного населения: упразднить общину как институт, поделить между её членами общие фонды и земли резерваций, снять запрет на продажу участков и снять с федерального правительства обязательства перед индейцами. Начавшись в 1953 году, одновременно с маккартизмом, за шесть лет она лишила статуса кламатов, меномини, алабама-коушатта, оттава, пеориа, виандотов, катаубу, пайютов, шестьдесят малочисленных народов Орегона и тридцать пять калифорнийских ранчерий — больше тринадцати тысяч человек и 1,4 миллиона акров земли. Эти годы разобраны в книге Стельмаха, Тишкова и Чешко «Тропою слёз и надежд».
Причину авторы прямо называют в главе «Атака на индейский статус»: извечное стремление частного сектора облегчить доступ к природным богатствам резерваций. Ещё прямее высказался тогда Оливер Лафарж (1901–1963), американский антрополог и писатель, лауреат Пулитцеровской премии. Эти «вредители и грабители», писал он, «намерены продолжить „освобождение“ коренного населения от того немногого, что у него осталось».
Ни одной из шестнадцати придуманных стран в реальности нет и никогда не было. Но народы, чьими языками они названы — существуют. Большинство из них живёт не там, где показывает карта. Эпидемии, вызванные инфекциями, занесёнными из Старого Света, и войны сделали своё в первые два века колонизации. Но окончательно привычный уклад разрушил закон о переселении индейцев, подписанный Эндрю Джексоном в 1830 году. В следующее десятилетие чероки, крики, чокто, чикасо и семинолы — народы нашей Маскогии и Ирокезии — были выселены с юго-востока на Индейскую территорию, нынешнюю Оклахому.
У одних только чероки переселение унесло, по самым осторожным оценкам, около четырёх тысяч человек. Туда же, в Оклахому и Канзас, ушли шауни, делавары и другие алгонкинские народы северо-востока. Навахо в 1864 году прошли собственный нелёгкий путь — в лагерь Боске-Редондо в Нью-Мексико, где за четыре года погибло около двух с половиной тысяч человек. Вернуться домой им разрешили только по договору 1868 года. Тимукуа, давшие имя целой стране на нашей карте, исчезли как народ ещё в XVIII веке. Поухатанский язык, на котором говорили в приливной Виргинии, южнее нынешнего Вашингтона, исчез к концу того же столетия.
Дальше были насильственная ассимиляция: резервации и школы-интернаты, где за речь на родном языке наказывали, — и XX век индейские языки встретили уже в состоянии угасания. Их судьбе в той же книге отведена отдельная глава — «Вымирают ли индейские языки?».
Атабаския — единственная вымышленная страна, чей язык жив по-настоящему: навахо остаётся самым многочисленным коренным языком к северу от Мексики, по переписи на нём говорят больше ста шестидесяти тысяч человек. У чероки при четырёхстах тысячах граждан племени свободно владеющих, по оценке самого племени, осталось около двух тысяч, и народ учит язык заново в собственных школах.
Карта, созданная при подготовке статьи, — география того, что было в значительной мере утрачено или уничтожено на пути становления Соединённых Штатов Америки.
Справедливости и непредвзятости ради: языковая карта Европы, полученная аналогичным запросом. Но это уже тема для другого исследования, с другой историей.