Авторы вымышленных вселенных периодически по тем или иным причинам создают для них и особые языки с особым письмом. В большинстве случаев дело ограничивается буквально несколькими словами для антуража и атмосферности — но иногда к вопросу подходят очень всерьёз, создавая множество слов с проработанной грамматикой и особой, необычной письменностью. Самыми известными из хорошо проработанных искусственных языков со своими системами письма являются два созданных профессором Толкином эльфийских языка, квенья и синдарин, — к которым «прилагались» также две системы письма, вязь тенгвара и рунический кирт. Эльфийские языки Толкина, особенно более «высокий» квенья, всерьёз изучают немало людей, по ним пишутся исследования, на них создаются тексты и целые произведения — а некоторые популярные системы автоперевода имеют опцию перевода на них и обратно. Попробуем разобраться, как и зачем Толкин создавал свои искусственные языки и почему они звучат и выглядят именно так?

Часть 1. От рисунков, токенов и прото‑письма к клинописи, шумерской и не только
Часть 2. Три с половиной тысячелетия египетской письменности от иероглифики до демотики
Часть 3. От египетских иероглифов через синайские копи к финикийскому алфавиту
Часть 4. Крит, галеры, два письма: о непростой истории греческих алфавитов
Часть 5. Арамейское письмо и его бесчисленное потомство на Востоке
Часть 6. Индия: научно пересобрать алфавит в бесписьменном обществе
Часть 7. Путь китайской иероглифики через тысячелетия и династии
Часть 8. Зачем японцам три с половиной системы письма в каждом тексте?
Часть 9. Как корейцы разработали себе письмо по госпроекту и сделали его символом нации
Часть 10. Латинское письмо от Ромула и Рема до современного канона
Часть 11. Приключения латинского алфавита в разных языках: английский, французский и немецкий
Часть 14. Зачем изобрели спец‑алфавиты для магии и оккультизма?
Часть 15. Суровые и причудливые орфографии скандинавов, или зачем норвежцам две языковые нормы?
Часть 16. Германская руническая письменность, наследие суровых времён
Часть 17. Как и зачем Толкин создавал полноценные искусственные языки с письменностью для своего мира? ← вы здесь
Идея разработки искусственного языка довольно стара. Она обсуждалась ещё философами античности — и при попытке создания идеального города Уранополиса в Халкидике рядом с будущими Афонскими монастырями Алексарх Македонский ввёл для него особый язык. Правда, попытка получилась так себе — ибо из соображений «не как у всех» он не столько создал новый язык, сколько ввёл пафосный «новояз» по принципу, несколько напоминающему скандинавские кеннинги. Петуха, скажем, полагалось называть «кричащий на заре», брадобрея — «бреющий смертных», а монеты-драхмы — «серебро работы». Хотя язык был всё тем же греческим, и многое было интуитивно понятно — результат получился столь запутанным, что отправлявшиеся Алексархом письма не мог понять никто, «даже пифийская жрица, накуренная священным дымом».

Насколько известно, первую сколько-то серьёзную попытку создания искусственного языка с письменностью предприняли в начале XVI века Томас Мор и Петер Гиллес при создании книги «Утопия» — кодификатора и тропнеймера для всех последующих и даже более ранних утопических произведений. На первом развороте книги, отредактированной Эразмом Роттердамским и изданной в Лёвене в 1516 году, красовался алфавит «утопийского языка» и несколько строк с транскрипцией и переводом на латынь. Как и в случае оккультных систем письма, утопийский алфавит полностью совпадал по ассортименту букв с тогдашним латинским алфавитом, а язык вымышленной страны фонетически немного напоминал греческий. Неизвестно, насколько Мор и Гиллес — дискуссии об авторстве утопийского ведутся до сих пор — реально проработали свой вымышленный язык или же дело ограничилось небольшим экспромтом, оставшимся на странице книги. Никаких дополнительных источников найдено не было.

XVI век был вообще богат на странные эксперименты с языками. Мы уже обсуждали «ангельский» или енохианский язык, послания которым Джон Ди и Эдвард Келли вместе с особой письменностью вроде как получали в процессе сеансов связи с некими сущностями — но последующие исследования показали, что большая часть текстов представляет собой, скорее всего, простую тарабарщину. То же, вероятно, касается и знаменитого манускрипта Войнича, найденного в XIX веке в библиотеке той самой виллы Мондрагоне, где папа Григорий XIII объявил в 1582 году о переходе католического мира к григорианскому календарю. Он представляет собой пергаментную рукопись на 240 страниц, заполненную около 170 тысячами необычных знаков текста на неопознанном языке, дополненного изображением странного вида растений, звёзд и бесчисленных голых женщин, купающихся в каких-то ёмкостях и трубах с отверстиями, — дедушка Фрейд имел бы что сказать по этому поводу. Предположительно, книга была написана на рубеже XV и XVI веков на старом выделанном пергаменте.

Попытки расшифровки этого «святого Грааля криптографии» известны с XVII века и продолжаются по сей день, в том числе с применением ИИ. Однако наложение даже редких языков из отдалённых частей планеты успехов не дало. Более того, статанализ даёт довольно неутешительные результаты, ибо, похоже, текст лишь прикидывается языком — на распределение букв и слов в естественном языке это не очень похоже. Поэтому есть версии о том, что книга представляет собой некий шифр — как мы помним, именно в XVI веке учёные мужи увлекались и криптографией, и созданием особых систем письма. К рисункам тоже есть масса вопросов: большинство растений не поддаются опознанию даже современными ботаниками, а изображения небесных тел в астрологическом разделе явно не соответствуют земному небу.

Самые экзотические теории даже предполагают, что «самая загадочная книга в мире» провалилась к нам из некой параллельной реальности или была доставлена какими-то рептилоидами с другой планеты. При этом предположения о том, что книгу подделал сам нашедший её антиквар Вильфред Войнич, не подтвердились — исследования показывают её реально старинное происхождение, и известна переписка о ранних попытках её расшифровки. В общем, сплошной «неуместный артефакт», написанный неведомым языком непонятным шрифтом, и при этом насквозь реальный — сейчас рукопись хранится в библиотеке Мискатоникского Йельского университета.

Однако реальность может быть проще и где-то даже смешнее. Дело в том, что в это же самое время существовала практика жульничества посредством выдачи себя за учёных медиков — которых нередко попросту не хватало на всех людей Европы, которые могли себе позволить услуги профессиональной медицины. Платили за это хорошо, и существовали целые группы проходимцев, которые выдавали себя за известных странствующих медиков. Но для убедительности требовался хороший, впечатляющий реквизит — и известны случаи создания целых фейковых медицинских трактатов. На дворе уже начиналась эпоха книгопечатания — но «настоящей мудрой книге» по тогдашним представлениям полагалось быть старинной. Стоили такие фейки, в силу дороговизны необходимого для них пергамента и работы писца, преизряднейше — но, видимо, овчинка стоила выделки.

Манускрипт Войнича вполне мог быть именно таким «элитным фейком», мимикрирующим под старинную медицинскую книгу с лекарственными растениями, водными процедурами и почти обязательной тогда астрологической частью. Этим же может объясняться и то, что на 170 тысяч знаков не найдено ни одного исправления, что крайне необычно для рукописной книги — писец имел набор значков и просто ставил их рандомно, чтобы выглядело как текст. А откровенно кривоватое и кринжовое для этой эпохи качество рисунков, где-то даже оскорбительное для рукописи на пергаменте, могло объясняться банальной экономией на художнике. Потому же, вероятно, большую часть растений не удалось опознать до сих пор: рисовали не реальные лекарственные растения, а «чтобы выглядело необычно и загадочно». То же касается и «астрологических изображений» явно не земного неба — в тогдашней астрономии и астрологии художник явно не смыслил ни бельмеса.

В общем, первыми реально созданными искусственными языками с особой письменностью стали именно квенья и синдарин. Джон Рональд Руэл Толкин впервые столкнулся с идеей придумывания языков в детстве — когда он и другие дети вдруг решили придумать свой тайный язык, непонятный взрослым. Первым экспериментом, как он вспоминал в лекции «Тайный порок» в 1931 году, был «анималик»: слова просто заменялись названиями животных на английском. За ним последовал «невбош», где английские слова искажались почти до неузнаваемости. Затем уже сам юный Толкин придумал «наффарин» — язык с упрощённой английской фонетикой и некоторым влиянием испанского и латыни. Выглядело это так:
О Naffarinos cuta' vu navru cangor
luttos ca vu'na, tce'ranar
dana maga tier ce, vru епсa'vu'n farta
once уa meru'ta vu'na maxt аma'men
Хотя бы немногие знакомые с тем, как звучат квенья и синдарин, уже здесь могут заметить некоторые характерные узнаваемые черты. Так что можно сказать, Толкин начал работу над эльфийскими языками ещё в детстве. Затем он окончил школу и поступил в Оксфорд — где в числе прочего изучал готский язык и увлёкся англо-германской древностью. Несколько позже он познакомился с финским языком, певучая и протяжная фонетика которого его очень впечатлила и порадовала, как и необычная неиндоевропейская грамматика. Книгу по финской грамматике он в одном из писем сравнил с погребом, полным вина с неведомыми вкусами. А валлийский язык заинтересовал его загадочными длинными надписями на вагонах с кардиффским углём, катившимися по английским железным дорогам. Валлийская фонетика и грамматика тоже стали предметом увлечения и искренней любви Толкина — при этом ирландскую и шотландскую фонетику он считал оскорблением для слуха. Недолюбливал он и звуки, которые в английском языке передаются буквами w, th, sh, j, — поэтому уже в свой первый детский язык, наффарин, он их не включил.

Первые наброски будущих квенья и синдарина были связаны с возникшей у Толкина к концу обучения в Оксфорде идеей создать искусственные языки, которые были бы похожи на финский и на валлийский — но при этом были бы родственными, с общим корнем, и имели регулярные отличия в словах общего происхождения. К примеру, слово Гондор — на синдарине и переводится как «Каменный край». Синдаринское слово «гонд» — «камень» — на квенья будет «ондо». А эльф Леголас в переводе с синдарина на квенья будет уже Лайквалассе. Ну и нельзя не вспомнить старую толкиенистскую шутку: согласно строгим правилам соответствий корней Толкина, имя Келеборна, мужа Галадриэль, при переложении с синдарина на квенья будет звучать как Телепорно.

Первым Толкин занялся квеньей: уже в 1915 году он составил первый словарик «Qenyaqetsa» — его лексика пока заметно отличалась от будущей каноничной, но начало было положено. Затем, окончив обучение в Оксфорде, он, как приличествовало мужчине его круга, вступил добровольцем в британскую армию и получил чин младшего лейтенанта — и после учебки отправился на Западный фронт Первой мировой войны аккурат к битве при Сомме. Фронт его ужаснул — и многие наиболее мрачные образы «Властелина колец», вроде лежащих под мелкой водой белёсых трупов, восходят к его личным впечатлениям от позиционной войны, когда трупы погибших после атак на нейтральной полосе порой не выносились месяцами. Продолжение работы над языками было для Толкина во многом способом отвлечься от мрачной реальности Западного фронта лета — осени 1916 года. При этом именно на фронте он проникся симпатией к «простым английским мужикам» из «аграрных графств» — к которым в юности относился со свойственным его социальной страте некоторым пренебрежением.

Там и тогда же его очень впечатлила фраза незнакомого щуплого солдата, который вдруг в полудрёме в палатке «сонно и мечтательно» произнёс: «Да, пожалуй, я выражу винительный падеж префиксом!». Толкин осознал, что не только он настолько увлечён идеей конструирования языков, что укрепило его решимость продолжать начатое. Увы, но вновь найти неведомого единомышленника ему так и не довелось — и, «быть может, его разорвало в клочья в тот самый миг, когда он остановился на каком-нибудь особенно соблазнительном способе выражения сослагательного наклонения».

В конце октября 16-го Толкин заболел в кишащих вшами и залитых дождями гнилых траншеях окопной лихорадкой в тяжёлой форме — и надолго угодил в госпитали, из которых вышел очень слабым и истощённым. Остаток службы он провёл в гарнизонах на территории Британии, ибо состояние здоровья исключало возвращение на фронт. Тогда же, в 1917 году, началась работа над будущим синдарином, языком с околоваллийской фонетикой — который изначально носил название «голдогрин» или просто «gnomish», сиречь гномский. Имелись в виду при этом не будущие бородатые гномы-дварфы, а прообраз эльфов-нолдор. Лишь в процессе долгой работы над «Властелином колец» и сказаниями, известными ныне как «Сильмариллион», гномы стали иной расой с совершенно другим происхождением и языком. А суровые высшие эльфы из домов нолдор окажутся изначально квенья-язычными — тогда как синдарин достанется оставшимся в Белерианде «серым эльфам», они же синдар. Впрочем, к моменту событий «Хоббита» и «Властелина колец» даже всё ещё остававшиеся в Средиземье нолдор вроде Галадриэль были сугубо синдариноязычными. А квенья уже много тысяч лет был «эльфийской латынью», высоким наречием древних сказаний и песен — включая наиболее известную из них, «Namárië» («Прощай»).
Ai! laurië lantar lassi súrinen,
yéni únótimë ve rámar aldaron!
Yéni ve lintë yuldar avánier
mi oromardi lisse-miruvóreva
Andúnë pella, Vardo tellumar
nu luini yassen tintilar i eleni
ómaryo airetári-lírinen.Sí man i yulma nin enquantuva?
An sí Tintallë Varda Oiolossëo
ve fanyar máryat Elentári ortanë,
ar ilyë tier undulávë lumbulë;
ar sindanóriello caita mornië
i falmalinnar imbë met, ar hísië
untúpa Calaciryo míri oialë.
Sí vanwa ná, Rómello vanwa, Valimar!Namárië! Nai hiruvalyë Valimar.
Nai elyë hiruva. Namárië!Ах! Словно золото, падают листья на ветру —
годы, бесчисленные, словно листва на деревьях!
Они исчезли, словно глотки сладкого мёда
в высоких чертогах за Западным морем,
под синими сводами Варды,
где звёзды трепещут, вторя
её священному, царственному голосу.
Кто же теперь наполнит мою чашу?
Ибо ныне Несущая Пламень — Варда, Королева Звёзд, —
воздела руки, подобные облакам, с вершины горы Элентари,
и все пути утонули в глубокой тени;
из края серых туманов легла тьма
на пенящиеся волны между нами,
и мгла навеки сокрыла самоцветы Калакирьи.
Потерян для тех, кто плывёт с Востока, Валимар!
Прощай! Быть может, тебе удастся найти Валимар.
Быть может, ты всё же его отыщешь. Прощай!
Весь легендариум Толкина, как он сам неоднократно рассказывал и подчёркивал, вырос именно из работы по созданию приятных и интересных ему самому искусственных языков — и идей о том, какие народы в каком мире могли бы на них говорить. В 1925 году он стал профессором филологии в Оксфордском университете — и большую часть двадцатых и тридцатых годов старательно разрабатывал и дорабатывал лексику и грамматику двух языков для эльфийских народов творимого его фантазией мира. В грамматике профессор откровенно развернулся на всю душу — и у квенья в наличии 4 числа и 10 падежей, включая такие необычные, как «исходно-местный» и «входно-местный», а также некий неописуемый «загадочно-эльфийский» падеж эльфинитив — что-то вроде местного падежа абстрактного вида. А также, чтобы языки казались более естественными, Толкин добавил в них массу исключений, к примеру, глаголов, — формы спряжения которых можно только запомнить.

Другие языки своего легендариума — такие как гномский кхуздул и «чёрное наречие» злых сил, языки людей и менее важных эльфийских народов — Толкин прорабатывал в гораздо меньшей степени, что очень расстраивает по сей день тех, кто предпочитает эти «фракции». Меньше Толкин проработал и старый эльдарин — общий язык-предок квенья и синдарина, на котором говорили проснувшиеся первоэльфы, отправившиеся в долгий поход к западному берегу и дальше в Валинор. При этом кхуздул Толкин во многом создавал на основе семитских языков, вероятно, преимущественно из древней Месопотамии. Во всяком случае, надпись на могиле Балина «Balin Fundinul uzbad Khazaddûmu» («Балин, сын Фундина, властитель Мории») звучит более похоже на что-то аккадское или ассирийское, чем на иврит и тем более арабский.

Тёмное же наречие, то самое, надпись которым «Ash nazg durbatulûk, ash nazg gimbatul, ash nazg thrakatulûk agh burzum-ishi krimpatul» красуется на Кольце Всевластия, Толкин сознательно делал максимально фонетически отвратительным на его вкус. В нём он постарался собрать все фонемы и их сочетания, которые «покажутся отвратительными даже для орков», язык, полный «резких и отвратительных звуков и мерзких слов» с «грубым и скрипучим произношением» — поэтому, по лору, его лично разработал Саурон, но даже орки предпочитали использовать искажённые и упрощённые формы человеческого вестрона. Почему, собственно, персонажи и понимают их речь.

Для завершённости языкам иного мира была нужна и письменность — и Толкин создал три. Наиболее известен тенгвар с его характерными «травяными» завитками и развитой диакритикой. Общий стиль письма тенгвара Толкин основал на собственных экзерсизах в области английской каллиграфии — а вот принцип оказался очень близок индийским системам письма вроде деванагари, но с большим уклоном в регулярные соответствия написания и произношения. Именно поэтому тенгвар, как индийские алфавиты и японская кана, обычно представлен в таблицах. Гласные в виде точек и завитков передаются надстрочной диакритикой — более всего похожей уже на огласовки в иврите, только в нём они пишутся под, а не над буквами.

По лору тенгвар был создан Феанором, предводителем великого и кровавого похода нолдор из Валинора в Средиземье для изъятия похищенных самоцветов-сильмариллов у владыки тьмы Мелькора. Изобрёл он его, однако, не с нуля, а на основе более древнего эльфийского алфавита сарати — самого малоизвестного письма мира Толкина, о котором часто забывают или не знают даже многие толкиенисты. Сарати в целом напоминает тенгвар формой знаков — но огласовки в нём работают по «индийскому» принципу, с А «по умолчанию» и изменением формы знаков при появлении других гласных. Слово имитирует звук пера по бумаге при письме.

Кирт, похожие на руны угловатые знаки, обычно ассоциируются с гномами и их языком кхуздул — но по лору были придуманы тоже эльфами в лице Даэрона, менестреля Тингола, синдарского короля Дориата, и гномами лишь заимствованы. Изначально Толкин, насколько известно, собирался использовать просто англосаксонские руны футорка — и именно ими оформлено оригинальное издание «Хоббита». Но затем, в 30-е годы, профессор пришёл к идее создания всё же собственных рун для собственного мира. При этом прочтения исторических рун и рун кирта даже при идентичном облике нередко совершенно различны. Согласно истории Средиземья, синдар в итоге перешли на принесённый нолдор тенгвар как более изящный и красивый — а у гномов остался именно кирт, почему многие надписи в их локациях выполнены именно им.

Титанический труд Толкина, создавшего два вполне полноценных и пригодных для практического использования языка с письменностями «под ключ», отчасти повторил в 80-е годы лингвист Марк Окранд для клингонского языка — но эта история, вместе с другими примерами популярных ныне искусственных языков, пожалуй, достойна отдельного рассказа.
© 2026 ООО «МТ ФИНАНС»
Комментарии (13)

LorHobbit
21.11.2026 09:47К примеру, слово Гондор — на синдарине и переводится как «Каменный край».
То есть когда Сергей Патрушев писал одноимённый текст для "Автографа"...
Мой мир никогда не будет прежним.
kenomimi
При этом все лингвисты в один голос утверждают, что создать нормальный международный язык без исключений, придурочных правил, витееватостей, легкий к изучению и устойчивый к местечковым изменениям невозможно...
geher
Естественно. Исключения с местечковыми изменениями появляются по ходу жизни (собственно говоря, исключения - это общая фиксация местечковых изменений). И ничто этому помешать не может.
Витиеватости нужны для поддержания уровня чсв некоторой части влиятельных пользователей.
Придурочность правил возникает из необходимости описать ранее перечисленное.
А легкость к изучению убивается всем, ранее перечисленным (включая придурочность правил).
Естественные языки, собственно говоря, являются в наше время такими, какие они есть (обладающими всеми перечисленными недостатками), именно благодаря всем перечисленным процессам.
Чтобы искусственный язык достаточно широко приняли, он должен быть более-менее близок к естественным со всеми вытекающими проблемами.
mynameco
а еще и лень выговаривать слова и стремление сокращать и оглушать, любой красивый и удобный международный язык, превратит в то что мы сейчас повсюду имеем.
Radisto
Эсперанто к этому близок. В начальном эсперанто, правда, чувствовалось влияние русского. Сейчас оно ушло. Зато куча заимствований из английского. Ну и лексикализация начала порождать исключения и особенности даже при таком скромном живом общении. И язык из фактически романского заменгофовского быстро стал аналитизироваться - не знаю, как назвать это перерождение суффиксов в корни. Стал живее, ближе к реальным, но и более сложным и непоследовательным. Да и международным его сложно назвать - он легок только для индоевропейских носителей. Корейцы мне говорили например, что он для них сложен и неинтуитивен.
kenomimi
Опыт Турции показывает обратное, где язык сейчас наполовину синтетический. Слова там может придумывать только специальный государтсвенный орган - у себя в ауле хоть на кирпичном разговаривайте, но в официальном языке новых слов, не прошедших цензуру от лингвистов, не будет. Все сикссевены, могеры и зашквары остаются маргинальными явлениями, и без поддержки исчезают так же быстро, как появились... Модерация языка там вполне себе работает.
geher
Вот этому самому государственному органу придется вносить изменения в официальный язык, когда изменения в разговорном превысят критический уровень. Опять же, местечковые изменения никакому госоргану не преодолеть, будут у себя в районах на своих диалектах разговаривать, а официальный язык будут учить лишь те, кому оно нужно.
Radisto
Но можно таким образом притягивать язык к единой норме. С нашим же так и вышло: Даль описывал кучу диалектов, а сейчас русский удивительно единообразен - диалектные различия стираются. Кажется в Турции это цель, а не абсолютная чистота языка в принципе (это вряд ли возможно для живого языка)
funca
Русский в этом плане слишком зарегулированный. Любые отклонения от нормы воспринимаются носителями в штыки, до токсичности (и это при и без того всей сложности языка). Естественно, что изучать отпадает всякое желание. Не понимаю откуда это взялось. Англочзычное сообщество гораздо терпимее к ненормальностям, и он распространяется по миру бешенными темпами.
geher
Диалектные рвзличия в России вполне себе сохраняются несмотря на то, что в школах преподавание ведется исключительно на "официальном русском". Причем часто они проявляются даже у покинувших свой регион и ппреехавших в ту же Москву. Убеждаюсь в живучести диалектов каждый раз, как заносит в какую-нибудь глубинку.
trinxery
В чём заключается поддержка новых слов со стороны государства? В других языках слова как-то закрепляются и без неё, появляются и исчезают по естественным причинам.
Госбезопасность внедряет агентов в школы и университеты и штрафует за использование неположенных слов? Я представляю регулирование речи в телерадиоэфире или газетах, но не пропадут же слова из речи населения только из-за этого.
ssj100
Не знаю как у вас но маты у нас и без поддержки литераторов передаются десятилетиями