
Токен, привязанный к ключу через DPoP, на двух наших эндпоинтах принимался без ключа. Как это нашёл внешний исследователь, почему тесты молчали и как мы чинили и раскрывали.
Сколько зелёных тестов нужно, чтобы поверить, что защита работает? У нас их около двух тысяч, и они проходят на трёх базах данных. Дыру всё равно нашёл человек: исследователь со стороны, который разобрался в нашем сервере и увидел связь там, где мы её не видели.
Это разбор уязвимости GHSA‑vmj2-8phj‑mfxf в redb.Identity, нашем OAuth 2.1 / OpenID Connect сервере для.NET. Ниже по порядку и с датами: что было сломано, почему мы сами этого не видели, как чинили и как раскрывали.
Письмо
4 ноября пришёл закрытый отчёт о версии 4.6.1. Автор, Rathnadeepan (HotWater, на GitHub HotWater-015), не открыл публичный issue и не выложил находку в блог. Он написал нам напрямую и оставил время на исправление.
Мы проверили отчёт по исходникам в тот же день. Всё подтвердилось.
Что такое DPoP, в двух абзацах
Обычный access‑токен принимается у любого, кто его предъявит. Украли токен из лога, из прокси или с промежуточного узла, и им можно пользоваться. DPoP (RFC 9449) меняет это: токен привязывается к ключу клиента. В токене лежит отпечаток ключа (cnf.jkt), а к каждому запросу клиент прикладывает короткое доказательство, подписанное этим ключом: метод, адрес, время, одноразовый идентификатор и хэш самого токена. Без приватного ключа такое доказательство не сделать, поэтому украденный токен бесполезен.
Мы подробно писали об этом в статье «Украли access‑token. Что дальше». Тем неприятнее было узнать, что на двух эндпоинтах нашего собственного сервера эта защита не работала.
Что было сломано
Когда DPoP включён (Dpop.Enabled = true, по умолчанию он выключен), сервер выдаёт токены, привязанные к ключу. Доказательство владения ключом проверялось только при выдаче токена, на /connect/token. А два эндпоинта самого сервера, /connect/userinfo и API управления /api/v1/identity/... (вместе с SCIM), читали только схему Bearer и на заголовок DPoP не смотрели вовсе.
В итоге привязанный токен принимался там как обычный Bearer: без доказательства и без ключа, к которому он привязан. Тот, кто добыл такой токен, но не приватный ключ клиента, мог прочитать claims пользователя через userinfo и работать с API управления в пределах scope токена.
Затронуты пакеты redb.Identity.Core версий от 1.0.1 до 4.6.1 включительно (исправлено в 4.6.2), и только установки с включённым DPoP. Серверы ресурсов, которые проверяют токены через redb.Identity.Resource.Dpop, затронуты не были: там доказательство проверялось всегда. Оценка по CVSS 3.1: 7.4, High, класс CWE-287 (неверная аутентификация).
Почему мы этого не видели
С тех пор как в линии 1.x появился DPoP, userinfo и API управления читали только схему Bearer. Поле cnf в токене никто на этих эндпоинтах не смотрел, и привязанный токен проходил как обычный.
В октябре мы переходили на OpenIddict 7. Он, в отличие от шестой версии, проверяет cnf у каждого токена, но понимает только привязку к сертификату (x5t#S256). На токене с DPoP‑ключом он бросал исключение, и в предварительных сборках 4.4.0 userinfo с API управления отвечали 500. Это был единственный период, когда привязанный токен на этих эндпоинтах не проходил, и то из‑за исключения, а не из‑за проверки. Мы ошибку исправили: перед проверкой OpenIddict поставили обработчик, который отключает её для токенов с jkt. В описании изменения так и записано: доказательство DPoP проверяет сам Identity.
Это предположение оказалось неверным: на этих двух эндпоинтах доказательство не проверял никто, и с выпуска 4.4.0 привязанный токен снова принимался как Bearer.
А вместе с исправлением появился тест «userinfo принимает токен, привязанный через DPoP». Он получал токен, вызывал userinfo со схемой Bearer и заголовком DPoP и ждал ответа 200. Ответ был 200, тест был зелёным. Только сервер этот заголовок не читал, и без него ответ был бы тем же. Тест проверял, что хороший запрос проходит, и тем самым закреплял тот самый дефект, который потом нашёл человек снаружи.
Вывод мы для себя сформулировали так: для механизма защиты тест «должно пропустить» без теста «должно отказать» почти ничего не доказывает.
Первые сутки
Дефект подтвердили чтением исходников в тот же день. Заодно проверили, с какой версии он тянется: новые тесты прогнали на коммите ещё с OpenIddict 6.3, и токен там принимался так же. Отсюда диапазон в advisory, от 1.0.1.
Дальше порядок был такой:
23:06, 4 ноября. Сначала падающий тест: 18 случаев на userinfo и API управления. Привязанный токен как Bearer без доказательства, как Bearer с доказательством, доказательство от чужого ключа, повторное доказательство, доказательство на другой адрес или метод, просроченное, без
ath; непривязанный токен со схемой DPoP; и рядом проверка, что обычный Bearer‑токен без привязки по‑прежнему принимается.23:33. Исправление, новые тесты зелёные.
Ночь на 5 ноября. Полные прогоны на PostgreSQL, SQL Server и SQLite: по 2007 тестов на каждой базе, ни одного упавшего. Затем заметки об обновлении.
5 ноября. Выпуск 4.6.2.
Теперь привязанный токен на этих эндпоинтах принимается только со схемой DPoP и действующим доказательством: подпись привязанным ключом, совпадающие метод и адрес, ath равен хэшу токена, свежее время, неиспользованный jti. Иначе ответ 401 с вызовом WWW-Authenticate: DPoP error="invalid_token". Обычные Bearer‑токены без привязки и токены, привязанные к сертификату, работают как раньше.
API управления у нас доступен ещё по gRPC и SOAP. Доказательство DPoP там передать негде, поэтому привязанный токен по этим каналам теперь отвергается: gRPC отвечает Unauthenticated, SOAP возвращает fault. Для них нужен обычный Bearer‑токен или HTTP API.
Раскрытие
Advisory оставался закрытым, пока автор отчёта не согласился на публикацию. Мы дважды запрашивали у GitHub номер CVE, 5 и 11 ноября, и номер так и не пришёл. Ждать дальше мы не стали: с согласия автора advisory опубликован 15 ноября под своим идентификатором GHSA. Если CVE назначат позже, мы его добавим.
Почему номера так долго нет, нам не объяснили. Наше предположение такое: уязвимости сейчас ищут очень активно, сообщения о взломах крупных компаний появляются постоянно, а находок в небольших и открытых проектах ещё больше. Запросов на CVE, похоже, стало столько, что GitHub не успевает их разбирать. Для небольшого проекта вывод простой: публиковать advisory самим, как только исправление вышло и автор отчёта согласен, и добавить номер, когда он придёт.
К моменту, когда о дыре узнали все, исправление уже десять дней лежало в NuGet. Так вышло потому, что автор прислал находку нам, а не в публичный трекер, и дал время её закрыть.
С нашей стороны нужно быстро ответить, быстро исправить, назвать автора по имени и опубликовать advisory, даже когда номера CVE нет.
Такие дыры находят люди
Тесты, проверки при выпуске и собственное ревью проверяют то, что мы сами себе представили. Если в голове у разработчика картина «доказательство проверяется где‑то ещё», тест будет написан под эту картину и пройдёт. Две тысячи зелёных тестов ничего не скажут о том, чего в картине нет.
Эта уязвимость не сидела в одной строке. Она сложилась из нескольких вещей, которые по отдельности выглядели безобидно и явно друг с другом не связаны:
эндпоинты, которые с первых версий читают только схему Bearer;
проверка библиотеки, которую мы отключили, чтобы убрать ошибку 500;
описание того изменения, где сказано, что доказательство проверяется в другом месте;
тест, который подтверждал, что хороший запрос проходит.
Каждую из этих вещей кто‑то смотрел, и каждая по отдельности была в порядке. Они лежат в разных местах кода и появились в разные месяцы. Чтобы увидеть дыру, нужно держать в голове всё сразу и спросить себя, где на самом деле проверяется ключ. Автоматические проверки такой вопрос не задают, они смотрят на каждую часть отдельно. Такие уязвимости находит человек, который исследует систему и рассуждает.
Поэтому отчёт от постороннего человека для нас это проверка, которую он сделал за нас. Такие отчёты для нас очень ценны, и, думаю, для других проектов тоже. Rathnadeepan, спасибо.
А вы как думаете?
Что поменяли у себя
Тесты отказа для каждого защищённого эндпоинта. Для каждой формы плохого запроса отдельный тест, что сервер его отвергает.
Демо на каждом собранном образе. Наш собственный демо‑сценарий DPoP и после выпуска 4.6.2 вызывал userinfo по‑старому, со схемой Bearer, и ждал 200. Заметили мы это только 14 ноября, когда впервые прогнали весь набор демо против полного образа, собранного из основной ветки: шаг ответил 401, как и должен после исправления. Демо исправили по RFC 9449, раздел 7.1: userinfo со схемой DPoP, а форма Bearer обязана получить отказ. Теперь набор демо запускается при каждой сборке полного образа и в проверках перед выпуском.
Advisory, даже без CVE. Пользователь узнаёт о дыре из нашего changelog и advisory, а не ждёт номера.
Что делать, если вы используете redb.Identity с DPoP
Обновите redb.Identity.Core до 4.6.2 или новее: исправление живёт в нём. Вместе с ним обновите redb.Identity.Http, чтобы userinfo отвечал клиенту вызовом со схемой DPoP; со старым redb.Identity.Http токен без доказательства всё равно получит 401, только вызов придёт в форме Bearer. Клиентам, которые получают привязанные токены и ходят в userinfo или API управления, нужно отправлять схему DPoP и доказательство с ath; подробности в UPGRADING.md.
Если обновиться сразу нельзя, настройки, которая вернула бы проверку, нет. Сократите время жизни access‑токенов и отзовите те, что могли утечь. Если DPoP у вас выключен, дефект вас не касается.
Вопрос к вам
Как это устроено у вас? Есть ли в ваших проектах понятный канал для отчётов о безопасности, и что происходит, когда туда приходит письмо: кто его читает, сколько оно ждёт ответа? Ждали ли вы номер CVE неделями, и чем это закончилось? И если вы сами находили дыры в чужом коде, как вас встречали? Расскажите в комментариях.
Если было полезно, ⭐ на GitHub поможет другим это найти.
Другие мои статьи: redb.ru/articles, ещё на Хабре.
Wesha
Остаётся только понять: если уж в схеме появился ключ, то нахуа (индейск. «зачем?») здесь нужна ещё какая‑то лишняя сущность («токен»).
grelikt Автор
Ключ отвечает на вопрос "кто прислал запрос", а токен на вопрос "что ему разрешено". Это как бы разные вещи, и выдают их разные стороны.
ключ dpop клиент генерирует сам, нигде его не регистрирует и может менять хоть каждый сеанс.
сам по себе ключ ничего не разрешает: серверу рессурсов он ни о чём не говорит. Разрешение выдаёт сервер авторизаци, после входа пользователя и его согласия: от чего имени запрос, какие scope, для какого сервиса, до какого времени. Всё это лежит в токене и подписано сервером авторизации, поэтому сервер ресурсов проверяет токен у себя, без обращения к кому-либо..
dpop добавляет к этому одну связь: в токен записывается отпечаток ключа (
cnf.jkt), и токен работает только у того, кто держит этот ключ. Если убрать токен и оставить один ключ, серверу ресурсов придётся где -то спрашивать, какие права у этого ключа и чьё это. Получится сессия на сервере с обращением к бд на каждый запрос, то есть то, от чего самодостаточные токены и избавляют.Если кратко: токен это пропуск с перечнем прав, ключ это паспорт, без которого пропуск не принимают
как то так
Wesha
Эммм.... на вопрос «что ему разрешено» отвечает как бы запись в базе данных, доставаемая из пользователя, чей это ключ...
grelikt Автор
в схеме с API ключом так и есть: по ключу находят пользователя и его права в базе. В oauth роли разделены
права выдаёт сервер авторизации и записывает их в сам токен: scope, audience, срок действия, всё это подписано. Сервис, который принимает запрос (resource server),проверяет подпись и читает права из токена. в бд пользователей он не ходит и доступа к ней обычно не имеет это может быть совсем другой сервис.
Ключ в DPoP тоже не пользовательский. это пара ключей, которую клиент создал сам, она нигде не зарегистрирована и записи в базе по ней нет. сервер авторизаци при выдче токена записывает в него отпечаток публичного ключа (cnf.jkt)
Дальше к каждому запросу клиент прикладывает подпись этим ключом а сервис сверяет её с отпечатком из токена по этому токен говорит что разрешено, а ключ доказывает что запрос прислал тот кому токен выдан.
Ошибка у нас была как раз в том что на двух эндпоинтах вторую проверку не делали и пофиксили
Wesha
Ну то есть сами себе нагородили переусложнённую кривую реализацию, а потом удивляемся, «а чего это она кривая». Молодцы, чо.
grelikt Автор
DPoP придумали не мы, это стандарт IETF, RFC 9449.
Его поддерживают Keycloak, Okta, Duende IdentityServer, а профиль FAPI 2.0 для банковских API требует привязывать токен к ключу клиента через DPoP или mTLS. И это одназначно. Он нужен там, где украденный токен не должен работать без ключа.
Схема «ключ плюс запись в базе», о которой вы писали, хорошо подходит для API-ключей. В OAuth токен проверяет другой сервис, у которого нет доступа к базе пользователей, поэтому права и привязка к ключу записываются в сам токен.
Ошибка была в нашей реализации, и в статье мы так и написали. Если знаете, как привязать токен к клиенту проще, расскажите, мне правда интересно.
суть в том что здесь реализация RFC (штук 40 наверное) , Identity сервера так и строят как никрути.
Wesha
От того, что дурость сделал кто-то другой, она не перестаёт быть таковой.
Например, как они предлагают отзывать у юзера доступ, если
игла в яйцедоступ — в токене, а токен — у юзера?Вот у нас недавно возникла ситуация: юзер с нехилыми правами скурвился, и нужно СРОЧНО отозвать у него доступ. Если ключ у него, и токен тоже у него, валидный, почти что с рутовыми правами — то как его не пустить в систему? Ждать протухания токена?
grelikt Автор
отзыв доступа и DPoP разные вещи. DPoP защищает от чужака, который стырил токен: без ключика клиента токен тухлый. от своего человека, у которого и ключ, и токен, DPoP не защищает и не обещает такой юзабилити. это задача отзыва, и в OAuth она решается так же, как без DPoP.
Что делаем в такой ситуации у себя:
блокируем пользователя и отзываем все его токены одним вызовом из админки. Refresh-токены перестают работать сразу, новых access-токенов он не получит и досвидания
Access-токен живёт недолго: по умолчанию час, для систем с большими правами ставят минуты тут как бы тоже ручками помохали
ну ежели ждать даже несколько минут никак, сервис ресурсов не проверяет JWT сам у себя, а спрашивает сервер авторизации через introspection (RFC 7662). отозванный токен там сразу становится
active: false, даже если подпись и срок у него в порядке.полностю самодостаточный JWT действительно нельзя отозвать до истечения срока ну как бы так он есть. потому для критичных API его проверяют через introspection, а не только по подписи. и это решение принимают(мозгами подумать если есть параноя) при проектировании, DPoP тут ни при чём.