Дисклеймер: эта статья — текстовая адаптация данного видеоролика.

Лутбоксы — это механика монетизации, побуждающая игроков тратить деньги ради получения случайной награды. Со временем она прочно укоренилась в геймдеве. 

Причём речь идёт не только об онлайн-проектах формата free-to-play. 

Некоторые разработчики умудрялись внедрять ее даже в платные одиночные игры.

Яркий пример — Средиземье: Тени войны, где игрокам предлагалось покупать лутбоксы с орками, способными усилить их армию.

Неудивительно, что государственные регуляторы в разных странах обратили внимание на эту практику и начали предпринимать попытки её ограничить, аргументируя это защитой детей и борьбой с элементами азартных игр.

Однако возникает закономерный вопрос: действительно ли речь идёт исключительно о защите детей?

Или за этим стоят другие, менее благородные и более прагматичные интересы.

Немного контекста

Сегодня я попробую разобраться, что на самом деле стоит за борьбой государств с лутбоксами — искренняя забота или очередной передел денежного потока.

Честно говоря, я давно планировал сделать статью на эту тему, и вот как раз подвернулся отличный инфоповод: власти Нью-Йорка подали в суд на Valve из-за лутбоксов в Dota 2, Counter-Strike 2 и Team Fortress 2.

Мое отношение к лутбоксам

Если честно, я отношусь к ним абсолютно нейтрально.

Я не играю в Pay-to-Win проекты, где из лутбоксов можно получить реальное игровое преимущество — силу, способную напрямую усилить персонажа. И, откровенно говоря, я всегда с трудом понимал людей, которые выбирают такой путь. 

Вместо того чтобы купить полноценную качественную игру за 60 долларов, они могут потратить в разы больше на микротранзакции, просто чтобы получить преимущество.

При этом я периодически играю в проекты, где из лутбоксов выпадает исключительно косметика, никак не влияющая на баланс. 

Та же Dota 2 — отличный пример.

Меня никто не заставляет покупать сундуки

Я могу получать полноценное удовольствие от игрового процесса, не потратив ни копейки и играя без каких-либо «разукрашенных шкурок».

Но при этом я прекрасно понимаю, что именно эти покупки позволяют игре продолжать существовать. 

Благодаря им разработчики могут поддерживать проект, выпускать обновления, добавлять новый контент и держать сервера включенными годами.

Что касается одиночных игр, то сам факт наличия в них лутбоксов говорит об одном — на это есть спрос. Есть люди, готовые платить. Лично для меня это тревожный сигнал. Такие проекты я предпочитаю просто обходить стороной.

И да, если называть вещи своими именами, то лутбоксы — это своеобразная форма казино. Только встроенная прямо в игру и замаскированная под «развлекательную механику».

«Защита детей»

Теперь, когда я обозначил своё отношение к лутбоксам, можно перейти к главному аргументу, которым чаще всего оперируют регуляторы, — так называемой «защите детей». 

Нам говорят, что лутбоксы формируют зависимость, что они превращают детей в лудоманов, что это скрытая форма азартных игр. И с этими аргументами я спорить не буду.

Но здесь возникает простой вопрос, который я уже поднимал в одной из своих прошлых статей: где в этот момент находятся родители?

Почему ответственность за финансовое поведение ребёнка перекладывается на разработчиков, издателей, государство — на кого угодно, кроме тех, кто непосредственно занимается его воспитанием? Почему родители не объясняют базовые вещи: что такое деньги, что такое ценность, что такое самоконтроль, и почему не всё, что продаётся, обязательно нужно покупать?

Но самое интересное, на мой взгляд, даже не это.

Если внимательно посмотреть по сторонам, можно заметить механики, практически идентичные лутбоксам, в других — полностью легальных и социально приемлемых развлечениях. 

Во многих странах азартные игры строго регулируются или вовсе запрещены. Однако возникает логичный вопрос: чем принципиально отличается лутбокс от автомата с игрушками в супермаркете?

Вы опускаете монету, нажимаете кнопку — и получаете случайный результат. 

Иногда — желаемый приз, иногда — нет. Механика случайного вознаграждения абсолютно та же самая. Отличается только форма.

А чем отличаются аттракционы в парках развлечений, где вы платите за попытку выиграть приз? Или коллекционные карточные наборы, которые люди покупают в надежде получить редкий экземпляр?

Во всех этих случаях используется один и тот же фундаментальный механизм — случайное вознаграждение и дофамин от ожидания результата.

И вот здесь возникает главный вопрос: действительно ли истинная цель «защитников детей» — защита детей, или же она вовсе не в этом, а в контроле финансовых потоков и вытеснении конкурирующих лутбоксов, чтобы поставить жирную точку в вопросе о том, кто имеет право зарабатывать на человеческом азарте?

По-другому я просто не могу объяснить, почему именно лутбоксы стали объектом столь пристального внимания, громких заявлений и судебных исков.

Может быть мотивы другие?

Если государство действительно заботится о защите детей, то почему одни формы монетизации признаются допустимыми, а другие — объявляются угрозой? Почему одни механики регулируются, а другие — продолжают существовать без особых ограничений?

Лично я всё больше склоняюсь к мысли, что под предлогом «защиты детей» государство на самом деле может преследовать более прагматичную цель — перенаправление денежных потоков.

История неоднократно показывала, что ограничения, вводимые якобы ради несовершеннолетних, в итоге распространяются на всех — включая взрослых, которые имеют полное право самостоятельно распоряжаться своими деньгами.

И тогда возникает вполне предсказуемое развитие событий: дети больше не смогут купить сундук в Dota 2 на свои карманные деньги, но и взрослые тоже лишатся этой возможности. 

При этом их азарт никуда не исчезнет — дети начнут пытаться выиграть игрушку в автомате торгового центра, а взрослые будут искать его удовлетворение в лотереях, лицензированных казино, ставках, торговле на бирже и других видах развлечений, уже встроенных в официальную и регулируемую систему.

Принцип останется тем же самым. 

Изменится только направление денежного потока.

И главное отличие будет заключаться в одном: теперь этот поток станет полностью прозрачным, подконтрольным и встроенным в систему, правила которой устанавливают те, кто одновременно выступает и регулятором, и её главным бенефициаром.