Как устроена учеба в Оксфорде изнутри: библиотеки, в которых проводят больше времени, чем в общежитии, групповые проекты с международными конфликтами, экзамены в мантиях и попытки дотянуться до заветных 70 баллов. 

Привет, Хабр! Меня зовут Арсений, и я решил поделиться воспоминаниями о буднях MBA из бородатого 2017 года без университетского глянца: с дедлайнами, странными традициями, встречами с известными журналистами и экономистами и званым ужином на честном слове джентльмена. Этот материал собран из моих путевых заметок того времени.

Где найти студента ночью? 

Библиотеки в Оксфорде — центр жизни и бытия. Даже студенческая карта, к которой привязано всe от общаги до столовки, юридически является читательским билетом.

В отличие от современной русской традиции библиотека там не столько для книжек, сколько для учебы. Сидеть и болтать в общажных каморках не принято, все берут тетради, ноутбуки и идут в читальный зал. Соблазнов вокруг нет, тишина абсолютная, за каждой партой — по сосредоточенному студенту с гримасой ускоренного постижения знаний на лице. За еду в помещении расстреливают на месте, кофе с собой — только в спецстакане-непроливайке. Бодлерианские (университетские) библиотеки решили не проводить Mannequin Challenge (облет камерой неподвижных людей в помещении), потому что в читальных залах он всегда — заходи, снимай в любой момент.

Условия для мудрения были фактически идеально-лабораторные. На момент моей учебы там стояли новые компьютеры, три Bloomberg, был доступ ко всем базам, усе сверкает, учи — не хочу. Библиотеки колледжей работали круглосуточно, потому что число желающих погрызть научные граниты к концу семестра крайне велико. Библиотека бизнес-школы закрывалась в полночь, и в это время каждая вторая парта была занята — люди напряженно учились.

В отличие от российских вузов учебники на целый семестр студентам никто не выдавал — можно было взять максимум на три дня, потом неси обратно, штраф в те бородатые годы составлял 100 рублей в день. Это вполне объяснялось экономическими причинами: хорошая книжка в Оксфорде стоила на тот момент 20 фунтов (2000 рублей), в твердой обложке — 50 фунтов (5000 рублей). Книжки по деловой тематике стоили и вовсе хтонических денег: учебник по корпфину — 130 фунтов (13 000 рублей), а если с рабочими тетрадями, дисками и сборниками упражнений — вполне в совокупности могло потянуть на среднемесячную зарплату в моем родном городе. Полный набор книжек для МБА по деньгам — Лада Калина в хорошей комплектации, альтернативы библиотеке просто не было.

Даже просто бродить вдоль полок — отвал башки, столько всего интересного найти можно. Отдельный кайф — зашел в библиотеку, тяганул первую попавшуюся книгу, глядь — «Современная политика Египта», 1906 год, автор — британский лорд, собственноручно оккупировавший Александрию и Каир в 1882 году. Сел в кресло, настропалил светильник — и блаженствуй. Ни одну из купленных книжек даже не открывал — пока есть читательский, грыз библиотечные фонды, доступ после выпуска просто так не дают. Все любимые мной книги про СМИ, пиар, лоббизм и прочую политику хранились в закрытом архиве, на полках не найдешь. Выписывал их напрямую в библиотеку китайского центра, в которую случайно была встроена моя общага. После запроса через пару дней привозили, я спускался на два этажа и радовался мемуарам про внутриредакционные срачи «Нью-Йорк Таймс», эпическому труду по британскому джиару 1950-х или истории вьетнамского лобби в США, пока колокольчик библиотекаря не выгонял меня прочь.

Огромное количество всего доступно в электронном виде, но доступ хитровывернутый: скачать книжку можно было в специальное приложение на телефоне/планшете, далее она была доступна всего 14 дней, после чего самоудалялась.

Помимо практических целей, многие оксфордские библиотеки — колоссальное эстетическое наслаждение. Трехсотлетние тома на полках, древние интерьеры, старое дерево, фрески на потолках, золоченые светильники, затейливые галереи двухэтажных полок, винтовые лестницы, высокие готические окна — сердце знаний всей англосаксонской цивилизации, не penis canina. Центральная библиотека — сооружение фантастической красоты, памятник архитектуры, в котором тем не менее кипит жизнь и учатся за каждым столом. Духовно богатые оксфордские девы сидят с кофе на уличных парапетах библиотеки Радклиффа — считай тот же подоконник, но изысканнее. Жаль, к библиотекам колледжей у студентов со стороны доступа не было: в богатых колледжах вроде Ориеля, Магдалины или Троицы древние красоты — закачаешься, но только для своих.

Для того чтобы студенты учились хорошо и сдавали все вовремя, в нашей школе было принято иезуитское решение писать курсовые задания не индивидуально, а малой академической группой. Шестеро студентов, повязанные совместным проектом и зашуганные рассказами о печальной участи не сдавших вовремя, как правило, отлично поддерживали друг в друге академический тонус, параллельно приобретая навыки урегулирования международных конфликтов. Накал взаимной ненависти из-за халтурящих однокашников и разного отношения к учебе был просто чудовищным, куча народу друг с другом не разговаривали, на групповых совещаниях царила атмосфера Третьего Вселенского Собора, драматичность событий зашкаливала. Сдавать готовые работы приходилось неумолимому интранет-сайту, у которого сверху тикал таймер: на следующей неделе занести курсач не договоришься — срежут 70% оценки, и аминь.

Задали в том семестре немного — финансовую модель приобретения южноафриканских винных активов, регрессионный анализ продаж мороженых наггетсов, маркетинговое исследование рынка на выбор (мы выбрали кофейни в Великобритании), анализ конфликтов вокруг структуры вознаграждения топ-менеджмента Renault, презентацию по отдельным хитрым нюансам МСФО (нам достались синтетические показатели типа P/E) и футурологический доклад о том, как будет меняться понимание работы в будущем (Греф бы одобрил), плюс по финлаборатории у меня была LBO-модель соинвестирования в британскую онлайн-службу доставки еды, но ее пришлось делать на каникулах. По «богине» задали пройти компьютерную игру, стимулирующую будни выживания проекта в корпоративной иерархии, сказочный идиотизм которой заслуживает отдельного поста.

Мне по сравнению с товарищами было легко и привольно: моя группа сделала и сдала все задания за несколько дней до дедлайна — не то что без скандалов, но даже без единого мнительного взгляда. Согласно опросам, мы такие одни, самые популярные истории в столовой про то, как в последний момент все пришлось переделывать, потому что кто-то из-за похмелья все профакапил. Вспомнил забытое чувство облегчения от сданных курсовых — в момент нажатия кнопки «Загрузить» с души сваливался средних размеров Эльбрус.

Экзамены в мантиях: на тройку сдать легко, на четверку — почти невозможно

Есть в Оксфорде популярный анекдот про то, как один хитровывернутый студент вычитал в древних университетских статутах неотмененный закон лохматого года о праве на стакан хереса после четвертого часа экзамена, встал в позу и таки прогнул экзаменаторов на пинту. Триумф был недолгим: на следующий день чрезвычайное собрание прокторов отчислило его за явку на экзамен без меча…

Анекдот — неправда, но основания под ним реальные: студент Оксфордского университета обязан явиться на экзамен в полном академическом облачении (sub fusc), в мантии, с квадратной шапкой и в черном костюме с белой рубашкой и бабочкой. В петлицу по обычаю вставляют гвоздичку: белую на первый экзамен, розовую на промежуточные и красную — на последний. Нарушителей строго карают — в том декабре один молодой погорел на цвете носков: надел чрезмерно цветастые — и полетел на пересдачу.

На самом деле меч у студента может быть, только если он британский офицер и вместо sub fusc явился на экзамен в парадной военной форме, у которой шпага — неотъемлемая часть. С нас, студентов МБА, спрос был меньше, хотя двум девчонкам пришлось бегать за шапкой — без нее не пускали. Незадолго до экзамена студенту присылали официальное письмо от Экзаменационных школ о допуске к испытаниям с требованием непременно явиться, предварительно прочитав 381-ю страницу правил и регуляций.

Экзаменаторы в университете были отделены от колледжей и факультетов, у них отдельный дворец XIX века с фресками, мраморными лестницами, обшитыми дубом стенами и суровыми английскими бабушками, которые, судя по выправке, муштруют британскую аристократию еще с тех времен, когда над империей никогда не заходило солнце. Экзаменационные инструкции от такого божьего одуванчика чуть надтреснутым, но еще звонким голосом на королевском английском, в циклопическом зале, залитом холодным январским светом через высокие окна, — одно из самых сильных впечатлений от учебы. На стенах — парадные портреты лордов, как в Третьяковке, и огромные древние часы в человеческий рост, стрелки которых двигались с фантастической скоростью: опустил голову, поднял голову — 20 минут прошло.

Чтобы в Оксфорде сдать экзамен на минимальный балл, предмет необязательно было хорошо знать, а при наличии студенческой смекалки можно и не знать вообще. Достаточно развернуто изложить принципиальный подход к проблеме. Если в задании написано «2 × 2 = ?» и прямо щас ответ не вытанцовывался (ну прогулял лекцию, бывает), следовало банально описать примерное понимание, типа «в приведенной задаче перемножения целых чисел надо первую цифру 2 умножить на вторую цифру 2, это можно сделать калькулятором или в Excel такой звездочкой, которая получается из кнопок шифт-плюс-восьмерка». Профессор читал, вздыхал грустным вздохом доктора математических наук, ставил недрогнувшей рукой 51 балл и отправлял с миром. По крайней мере так мы себя утешали — возможно, уже все по-другому.

Базовая система оценок — от 50 до 80 баллов. 50–60 — тройка, 60–70 — четверка, 70–80 — пятерка. Получить выше 80 в теории возможно на математическом тесте, но фактически невозможно для субъективного предмета. 80–90 — интервал для преподавателя, 90–100 — для господа Бога.

Получить 51 было просто, напиши абы что, махнут да простят, а вот 70 (отличие, оно же distinction) — о-о-очень сложно. Формат сдачи — как контрольная в школе, но вопросов штук 30. С собой давали хитрые научные калькуляторы, в которые с первого раза не вкуришь. Веселая шутка — переключить калькулятор на шестнадцатеричную систему или радианы, следующему студенту на радость. За два часа надо было исписать примерно 10–14 листов А4, бодро чередуя текст, алгебру, арифметику, схемы и диаграммы. На первом моем экзамене по аналитике 90% класса последний, шестой раздел даже не успели дорешать, до того напряженно по времени.

На курсе получить 70 хотя бы по одному предмету — был повод для серьезной радости, попадание в спецсписок, приглашение на деканский прием для задротов отличников и прочие ништяки. Повторил шесть раз за год — приписывай себе к степени magna cum laude.

Большая часть граждан относились к оценкам с презрением, справедливо полагая, что важнее всего — найти работу, отлично провести время и уломать однокурсницу, а циферки в дипломе нафиг никому не нужны. Для таких созданы все условия: выгонять уважаемых людей, заплативших по пять миллионов рублей за обучение, никому было не надо, иначе кто ж на следующий год сюда пришел бы ставить карьеру и кучу денег в зависимость от прихоти умников с пыльных кафедр.

У меня ситуация специфическая — как работник я тут никому не был нужен, отлично проводить время денег не было, с однокурсницами тоже были определенные ограничения. Сдавал всякое на 65–67, до 70 не дотягивал, сказывается liberal arts background (курица — не птица, журфак — не образование), но старался.

Процедура сдачи была организована страшно серьезно и бюрократично: все работы анонимны и подписывались секретным кодом студента, каждую оценивали по два преподавателя независимо друг от друга, потом выборку еще раз, потом считали/заверяли/утверждали, поэтому результаты январских экзаменов сообщали только в марте, а пересдачи — в июне. К оценкам подходили ответственно — отзыв препода на наш курсач по регрессивной модели по объему был в половину самой работы.

Моральных оправданий что-то не сдать не было — студентам МБА повторяли все медленно и два раза. Не усвоил лекцию — добро пожаловать на допкласс, не вкурил и там — был peer support (опытные одноклассники объясняют в доступной форме), все еще неясно — можно было прийти на ревью перед экзаменом, для совсем тупых — спецчасы на кафедре, приходи, прожуют индивидуально. На учебном интранет-сайте лежали все слайды с лекций, примеры задачек, упражнения, ссылки на литературу, готовые решения, разъяснения, инструкции и черт лысый.

Первый экзамен по аналитике написал уверенно, хотя дерево решений в конце досчитал не до конца. Второй, микроэкономику, после новогодних праздников, досчитал в последнюю минуту. По третьему (организация производства) самые большие сомнения — забыл, что такое джидока и вконец не знал, что такое workaround, даже приблизительно. Бухгалтерию отстрочил быстро, объяснять, почему долг проезжает по PP&E, — наше все.

За одно рукопожатие от Клинтона и Обамы

Ходил на выступление ядреного монетариста Ларри Саммерса, который в разные периоды жизни был главным экономистом Всемирного Банка, министром финансов при Клинтоне, советником по экономике при Обаме, президентом Гарвардского университета, членом Бильдербергского клуба и даже, как говорят злые языки, куратором российской приватизации имени Анатолия Чубайса.

Саммерс рассказывал о том, что либеральная элита несколько утратила нюх: средний житель Лондона очень переживает за нью-йоркских коллег и за палестинских детей, что похвально. Но при этом он совершенно не парился судьбой соотечественников из недалекого Ньюкасла, где, конечно, не Алеппо, но тоже не сахар. Потом, говорил, мы, космополиты, удивляемся — откуда Брекзит с Трампом, как такое может быть? Говорил, что в мире в ближайшее время будет непросто, но позитивный тренд виден — каждый день средняя продолжительность жизни на планете растет на 15 минут, а страдающих ожирением уже больше, чем страдающих от голода, чего в истории никогда не бывало. Рассказывал про экономику, коснулся денежной реформы в Индии. Вот премьер Нарендра Моди провел денежную реформу против черного нала, запретил купюры по 500 и 1000 рупий. Гражданам дали два месяца разменять деньги на купюры поменьше, но с обязательным предоставлением справки о доходах. Говорит, в целом начинание хорошее, купюры по 100 баксов и 500 евро тоже в хороших делах участвуют редко, но разве же будут индийские террористы и коррупционеры хранить деньги в наличных купюрах эквивалентом 15 баксов банкнота (1000 рупий)? Это ж какие горы должны быть, что они их там, лопатами сгребают? Обхаял Нарендру, мол, глупая реформа, непродуманная, надо было как-нибудь по-другому бороться. Дослушал, пошел пить кофе. У автомата ржут два однокурсника-индуса. Спрашиваю, шо? Ответили — понимаешь, Арсений, Саммерс мужик, конечно, умный, но Индию не знает и не понимает. У нас в стране дураков, которые платят налоги, типа нас, процентов десять. Все остальные жили кешем, хранили сбережения в нем же. В торговых центрах специальные комнаты для наличности ставили, которые набиты купюрами, не беда, что 15 баксов по номиналу, зато просто горами. У людей в сортирах специальные стены метровой толщины, пустые внутри, куда бабки складывали от пола до потолка, целые квартиры снимали под хранение нажитого непосильным трудом, при постройке загородного дома отложить квадратов сорок под сокровищницу — рядовое дело. Все, говорит, правильно Моди сделал, коррупционеры, бандиты и иные уважаемые люди два месяца носились как ошпаренные, но без справки о доходах ни один банк самосвал с баблом не принимал, поэтому многие погорели. У меня, к примеру, тетка квартиру в строящийся кооператив сдала, так теперь нет у нее квартиры, потому что все девелоперы жили кешем, а им стало можно разве что в гигиенических целях пользоваться. С другой стороны, говорил, тем толковым пацанам, у которых какие-никакие справки о доходах есть, было внезапно хорошо — за конвертацию с ходу отдавали 30%, поэтому многие индийские ребяты с нашего курса той осенью разок на родину мотанулись, не упускать же возможности.

Сплетни про Ассанжа

Ходил на встречу с Heather Brooks, звездой британской расследовательской журналистики. Красивая, высокая женщина, короткая стрижка, волевой подбородок, взгляд — как у Татьяны Геннадьевны Лысовой. Начинала в маленькой региональной газете в США, специализировалась на криминале, к 27 годам разочаровалась в профессии и уехала в Великобританию учиться литературе. Выпустилась, начала работать в английской прессе и столкнулась с проблемой: источников нет, так как неместная, а полосу закрывать чем-то надо.

Начала бомбардировать госорганы запросами — впрямую. Запросила информацию по расходам депутатов, посмотреть, как ответственно народные избранники тратят народные же деньги. Раз послали, два послали, а тут как раз вступил в силу закон о защите информации, нашелся знакомый адвокат — и дело пошло в суды.

Парламент вертелся как уж под вилами, вплоть до того, что вносили поправки в закон, пытаясь вывести депутатов из-под его действия. Но Верховный суд сказал веское слово, пришлось раскрываться.

В последней попытке парламентские сослались на то, что им надо страшно много времени на оцифровку и они все обязательно раскроют, но после выборов и в отредактированном виде, замазав вопросы национальной безопасности и личных данных.

Увы, времени на оцифровку понадобилось меньше — весь массив информации утек прям из цифровального цеха и был продан анонимными правдолюбами газете «Дейли Телеграф» за скромные сто тыщ фунтов задолго до выборов.

Скандал был грандиозный, телеграф бомбил эксклюзивами каждый день в течение месяца, злоупотреблений вскрылось три вагона: британские народные избранники, как выяснилось, исхитрялись платить из представительских ипотеку, химичить с налогами, обставлять за госсчет дома и выставлять на бюджет даже расходы на кабаки в отпусках.

Десять депутатов ушло в отставку, шестерых посадили — в общем, дело было громкое, а про Heather даже сняли потом фильм.

Рассказывала много интересного, как работала с Джулианом Ассанжем, основателем Викиликса. Он, как оказалось, был далеко не самый добрый человек и материалы дипломатической переписки выдавал журналистам со строгими условиями, что и как писать, кого мочить, кого выгораживать. А кто из свободной прессы не хотел слушаться Ассанжа — мог свободно идти на…. Поэтому неудивительно, что через некоторое время архив материалов повторно слился, но уже Heather Brooks, которую Джулиан немедленно обвинил в подлом воровстве украденного.

Рассказала про то, как госорганы доблестно работают над раскрытием информации. Говорила, что в большинстве британских полицейских участков на одного настоящего опера, который по земле бегает и злодеев ловит, приходится в среднем шесть пиарщиков, а в отдельных, особо открытых — 27 (двадцать семь!) пиарщиков на одного опера.

Джентльменам везде дорога, даже на званный ужин без приглашения

Ходил на званый ужин (formal hall) в Келлогг-колледж. Билет (37 фунтов = 3700 рублей) прикупил по случаю товарищ-индус. Пришел при параде — смокинг-бабочка-все-дела, а имени моего в списках нет, товарища тоже не упоминают. Написал ему — тот в дороге, не в курсах и вообще — со всем уважением ничего сделать не может, хотя клянется, что все оформил. Нукер на входе в обеденный зал не только неумолим, так еще и сильно побольше меня, прорыв не прокатит.

Накатил три стакана приветственного шампанского в гостевой зоне, не терять же такую возможность. Загрустил… Думаю, пойду подхарчусь у Ахмета в «Перченых бургерах», как раз в смокинге впишусь в интерьер. Пошел к выходу — и как молнией сверху: что ж я, русский дипломат, так и сдамся британцам без ужина?!

Вернулся, говорю нукеру — зови менеджера. Пришел парень-француз, объясняю ситуацию — билета нет, моего имени в списках нет, приглашающего тоже нет, никакого квитка нет, но очень надо. Он — извините, пустить не можем. Ок, говорю, зови своего старшего. Пришел главный колледжа по харчам, талдычит то же, мол — билета нет, имени нет, пустить не могем. Хорошо, говорю, кто над тобой? Президент колледжа? Зови его.Подошел президент. Изысканно, как и положено оксфордскому дону, объясняет: «Сэр, поймите нас правильно, у вас нет билета, у вашего друга тоже, вы не можете предъявить ни одного документа — на основании чего мы можем вас пустить, какие ваши доказательства?» Что значит, говорю, какие доказательства? Word of an Oxford gentleman! Президент — менеджеру без паузы: «Жан, организуй этому джентльмену дополнительное место за моим столом!» Отлично поужинал.

Это только часть моих воспоминаний из периода учебы в Оксфорде. Если этот текст из 2017-го зайдет, постараюсь вспомнить еще немного веселого, странного или неожиданного.