Почти 450 лет назад неизвестный художник из народа ньудсауи создал для испанского короля карту, отражавшую историю его общины и её права на землю, но сделал это на собственных условиях.
«Карта Теосакоалько» (Mapa de Teozacoalco), созданная в рамках географического обследования Relaciones geográficas (1580). Предоставлено коллекцией рукописей Хоакина Гарсии Икасбальсеты, Латиноамериканская коллекция Бенсона, Центр латиноамериканских исследований и коллекций LLILAS Benson, Техасский университет в Остине.
Даже с самой высокой точки города, колокольни церкви Сан‑Педро‑Теосакоалько, невозможно было увидеть что‑либо дальше нескольких километров в любом направлении. Две крупные горные системы, протянувшиеся вдоль побережий Мексики, сходятся в этом регионе, на территории современного мексиканского штата Оахака, образуя «геологическое нагромождение» поросших деревьями вершин и заросших кустарником долин, среди которых лишь изредка встречаются головокружительные обрывы.
По испанскому летоисчислению шёл 1580 год. Но народ ньудсауи (миштеки) существовал и хорошо ориентировался в этой местности уже на протяжении тысячелетий. Горные хребты, отделявшие главный город Теосакоалько от 13 подчинённых ему небольших поселений, были знакомы ньудсауи как собственные пять пальцев. Даже растущее число испанских колониальных чиновников и других подданных короны, селившихся в этом районе, имело хотя бы общее представление о местной географии. И хотя изучить эту местность можно было на собственном опыте, увидеть её целиком и сразу не представлялось возможным. Не могли этого сделать ни те, кто поднимался на вершину колокольни, ни тем более такие люди, как испанский король Филипп II, который за всю свою жизнь так ни разу и не ступил на североамериканский континент. Именно поэтому король, а точнее, его королевский космограф Хуан Лопес де Веласко, запросил карту.
Лопес де Веласко надеялся, что король получит преимущество, которое большинство современных людей воспринимает как нечто само собой разумеющееся: благодаря визуализации сложного рельефа региона он сможет сразу составить представление о землях, которыми намеревался управлять. Исследование местности и создание запрошенной карты заняли больше года, а её путешествие через Атлантику — ещё три года. Сегодня, почти 450 лет спустя, «Карта Теосакоалько», как её стали называть, служит примером центрального тезиса проекта Data by Design: визуализация представляет собой чрезвычайно мощный инструмент влияния. Это связано как со знаниями, которые она помогает раскрыть, так и с людьми, решающими, каким образом эти знания будут использоваться.
В современном мире мы сталкиваемся с силой визуализации как в большом, так и в малом. Именно она заставляет нас всматриваться в красочные диаграммы результатов выборов, позволяющие быстро и ясно увидеть, какой кандидат победил. Именно она наполняет нас отчаянием или, напротив, решимостью, когда мы видим график роста глобальной температуры. Именно она подсказывает нам, что необходимо эвакуироваться с пути урагана, когда наш город оказывается внутри закрашенной опасной зоны, или просто перейти в другую комнату, когда мы видим, что индикатор мобильной связи сократился до одного деления.
Эта сила реальна и поразительно эффективна. Но привлекательность визуализации неотделима от её опасности. Поскольку карты и диаграммы, как и их интерактивные аналоги, обещают простоту и эффективность, они скрывают собственную сложность. А по мере того как визуализация данных превращалась в один из главных способов познания мира, мы привыкли воспринимать такие изображения просто как отражение действительности, а не как то, чем они являются на самом деле: результатом конкретных дизайнерских решений, принятых конкретными людьми в определённом месте, в определённое время и ради определённых целей. Иными словами, мы слишком часто предполагаем, что визуализация прозрачна, что она позволяет нам непосредственно увидеть значение лежащих в её основе данных. Но в действительности решения, принимаемые при визуализации данных, почти столь же важны, как и сами данные.
И это возвращает нас к «Карте Теосакоалько». Её создателем был художник из коренного населения, имя которого наверняка знали его родные и друзья, хотя на самой карте оно не было записано. В результате имя этого человека из народа ньудсауи затерялось во времени.
Из описи 1583 года нам известно, что королевский космограф Хуан Лопес де Веласко лично получил карту. Очевидно, она была одной из десятков карт, находившихся в папке с «картами и планами», присланной с территории, которую он называл Новой Испанией. Хотя не существует аналогичного документа, который подтвердил бы, что сам король когда‑либо видел карту, не говоря уже о том, какие сведения он мог из неё почерпнуть, мы многое знаем о его мировоззрении. Оно сформировалось под влиянием образования эпохи Возрождения, было сосредоточено на вопросах земель и ресурсов и ориентировано на получение финансовой выгоды.
Это позволяет нам предположить, какие части карты, вероятно, привлекли бы его внимание. Возможно, широкие коричневые линии троп, обозначающие главные дороги региона? Или извилистые бирюзовые линии, напоминающие виноградные лозы и изображающие многочисленные реки? (Чтобы их не приняли за простое украшение, художник кое‑где поместил в них белых рыб с чешуёй). Король также, вероятно, заметил бы многочисленные горные хребты и символы в виде церквей, обозначающие каждый из городов, входивших в состав более крупной общины, или yuhuiayu. Эти символы расположены настолько точно относительно природных объектов, что современные археологи использовали их для определения местонахождения исторических поселений.
Но смог бы король правильно истолковать круговую композицию карты, призванную символизировать единство и целостность yuhuiayu? Такая композиция была в значительной степени незнакома европейским зрителям, но типична для мезоамериканских картографических традиций того времени. А что насчёт колокольни Сан‑Педро‑Теосакоалько, изображённой внутри круга в верхней левой части, с которой начался наш рассказ? Рассматривая карту с другого континента, смог бы король понять, что этот символ призван подчеркнуть особый статус города Теосакоалько, одновременно колониального центра и места, где продолжала существовать власть коренного населения? Или этот символ видения и власти, по иронии судьбы, остался бы непонятным испанскому королю, а его значение было бы столь же скрытым, как горизонт от тех, кто поднимался по ступеням настоящей колокольни?
В действительности мы не можем точно знать, как король мог истолковать карту. Однако, обладая некоторыми знаниями об истории и культуре ньудсауи, мы можем хотя бы отчасти догадаться, что именно её создатель хотел ему показать. Рассмотрим пары фигур, которые поднимаются вверх от главного города и расположены чуть правее изображения колокольни. Эти пары представляют правящую династию yuhuiayu. Благодаря многочисленным исследованиям мы знаем, что внизу изображено начало третьей династии Теосакоалько. Династическая линия продолжается вверх через шесть поколений до неженатого наследника мужского пола, изображённого в одиночестве на самом верху. Вероятно, именно он был правителем Теосакоалько из коренного населения в то время.
Исследователи истории ньудсауи подтвердили точность этой генеалогической схемы, как и более длинных родословных, изображённых в левой части карты. Но они установили и нечто большее: значение имела не только информация, закодированная в этих схемах, но и способ изображения самих фигур. Как объясняет историк Янна Яннакис, вертикальная структура родословных, которая была бы понятна испанскому королю, не соответствовала тому, как сами ньудсауи воспринимали собственную историю. В культуре, где браки между представителями правящих семей использовались для заключения политических союзов и укрепления коллективной власти, ньудсауи представляли отношения между правящими родами региона скорее как сеть, чем как простые параллельные линии, изображённые на карте. Изобразив эти родословные визуально отделёнными друг от друга, хотя в действительности они были тесно переплетены, картограф совершенно сознательно представил историю своего народа на визуальном языке, который испанский король, предполагаемый зритель карты, мог легко понять.
Это лишь один пример того, что можно узнать, рассматривая карту или диаграмму в конкретном контексте её создания. Он также демонстрирует силу, которой обладает визуализация данных. Эта сила проистекает как из самой практики визуализации, так и из действий людей, которые её используют. В конце концов, картограф из народа ньудсауи применял свои знания о европейских способах изображения не просто для того, чтобы облегчить королю понимание карты.
Для создателя карты то, как король её истолкует, имело огромное личное и политическое значение. К 1580 году, когда он наносил на карту последние штрихи, его народ уже пережил несколько поколений колониального правления. Восшествие Филиппа II на престол в 1556 году привело к появлению множества новых законов, усиливавших контроль испанцев над коренным населением и увеличивавших доходы Испании от принадлежащих ему земель. В последние годы последствия колонизации стали ещё более ощутимыми: по региону несколько лет свирепствовала смертоносная эпидемия. В таких условиях создатель карты должен был особенно остро осознавать важность своей задачи. Она заключалась не просто в исполнении королевского указа, а в создании недвусмысленного свидетельства суверенитета своего народа и его неотъемлемых прав на землю.
Здесь визуализация, власть и контекст соединяются воедино, показывая, как внутренние возможности визуализации данных определяются конкретными дизайнерскими решениями, которые, в свою очередь, зависят от мира, в котором они принимались. Очень соблазнительно верить, что визуализацию данных можно использовать нейтрально, точно так же как соблазнительно верить в полную объективность представленной информации. Но абсолютная объективность — иллюзия. Контекст и власть всегда играют свою роль. Этот тезис не умаляет ценности или полезности визуализации данных. Напротив, он показывает, насколько больше мы можем с её помощью сделать, если, подобно картографу из народа ньудсауи, осознаём её силу. Только тогда мы сможем принимать осознанные решения как о способах визуализации, так и об интерпретации данных, ясно понимая, какой силой располагаем.