В фильме «Королевская игра» (2021), снятом по мотивам «Шахматной новеллы» Стефана Цвейга (1941), главный герой, австрийский юрист Йозеф Барток, был арестован гестаповцами и заперт в одиночном номере роскошного венского отеля «Метрополь». Его полностью лишили человеческого общения, книг, газет, радио и любых внешних ориентиров, чтобы заставить выдать секретные коды к банковским счетам. После четырёх месяцев изоляции Барток начинает сходить с ума, но перед очередным допросом ему удаётся украсть у тюремщика книгу со сборником шахматных партий. Чтобы выжить и занять разум, он начинает разыгрывать эти партии сначала на самодельной доске, а потом у себя в голове. Смог ли Барток на самом деле выбраться на свободу, или просто в бреду возомнил себя одним из шахматистов, чьи партии упоминались в книге – этот вопрос фильм оставляет без ответа. Но нам сейчас интересно другое.

Отель «Метрополь» действительно был штаб-квартирой Гестапо после аншлюса Австрии в 1938 г., и в его номерах держали элитных заключенных – крупных чиновников, юристов, банкиров и аристократов. Нацистам нужно было не уничтожить этих людей, а выведать у них информацию о тайных зарубежных счетах, золотых резервах и активах Католической церкви, поэтому их не отправляли сразу в концлагеря. Стефан Цвейг описал психологическую пытку, которую нацисты называли «превентивным заключением» методом полной изоляции. Понимая, что физические побои могут ожесточить интеллигентного человека или привести к его случайной смерти до того, как он выдаст подписи и коды, гестаповцы использовали «чистые» методы: заключенным создавали иллюзию комфорта в гостиничном номере, регулярно кормили их, но запрещали читать, писать, слушать радио и с кем-либо разговаривать, а закрашенные окна и отсутствие часов лишали человека всяких ориентиров, он терял счет дням и ночам, что за несколько недель или месяцев полностью разрушало его психику, приводя к галлюцинациям и депрессии. Человек ломался и подписывал любые бумаги.

К сожалению, в некоторых странах до сих пор применяют наказания в виде заключения в одиночной камере или «белой пытки», когда человека изолируют в белой комнате, обеспечивая полную сенсорную депривацию. Как это влияет на психику, всем хорошо известно. В 1975 г. Ганс Тох после исследования свыше 900 заключённых предложил термин «паника изоляции» для обозначения синдрома, который включает в себя чувство заброшенности, отчаяние, напряжённость и беспомощность. При исследовании случайной выборки из 100 заключённых тюрьмы строгого режима Пеликан-Бэй в Калифорнии было выявлено, что у 91% заключённых присутствовали тревога и нервозность, у более 80% - апатичность, головные боли и расстройства сна, у 70 % - боязнь «срыва», у более 50 % присутствовали кошмары и головокружения в совокупности с повышенным сердцебиением и руминацией (многократным умственным повторением определённого набора мыслей), у более 80% присутствовала спутанность мыслительных процессов, у 77% была хроническая депрессия, у 41% - галлюцинации.

Альберт Вудфокс, лидер организации «Черные пантеры», который провёл 43 года в одиночной камере размером 2х3 метра (самый долгий задокументированный срок одиночного заключения в истории США), описывал жестокие приступы клаустрофобии, панические атаки, депрессию и постепенное стирание памяти. Ему удавалось сохранять рассудок благодаря жесткой ментальной дисциплине (изучение книг, мысленные тренировки), однако после освобождения он страдал от тяжелого посттравматического расстройства (ПТСР) и дезориентации в пространстве. Также известен случай американского журналиста Терри Андерсона, который провёл 6,5 лет в заложниках у ливанской «Хизбаллы». Он описывал примерно те же симптомы: в изоляции разум начинает «пожирать сам себя», испытывать галлюцинации и глубокую депрессию, терять счёт времени и способность связно мыслить.

Прошу заметить, что речь идёт о взрослых людях, которые уже были социализированы в детстве. На детей изоляция влияет намного более разрушительно в связи с критическим периодом овладения языком и другими навыками. Истории одичавших детей-маугли или девочки Джини, которую отец держал запертой в комнате 12 лет, очень ярко это иллюстрируют. Несмотря на все попытки обучить таких детей человеческому языку и грамматике, никто из них так и не смог освоить полноценную речь, преодолеть задержку умственного развития, научиться контролировать эмоции и выражать их социально приемлемым путем. Жестокие эксперименты Гарри Харлоу над макаками также показали, к чему приводит социальная изоляция в раннем возрасте. Харлоу забирал новорожденных детенышей макак у матерей и помещал их в стальные боксы, полностью лишенные внешних стимулов. Обезьяны получали еду через автоматические кормушки и не видели ни других живых существ, ни человека. Уже через несколько недель появлялись признаки кататонии и самоповреждающего поведения: обезьяны забивались в угол, непрерывно раскачивались из стороны в сторону, кусали свои лапы до крови и выдирали шерсть. При попытке выпустить их из камеры через 6-12 месяцев многие животные впадали в состояние глубокого ступора. Двое детенышей после месячной изоляции просто отказались от еды и умерли от истощения, другие полностью потеряли способность общаться с сородичами, они впадали в панику или проявляли беспричинную агрессию, когда нормальные обезьяны пытались играть с ними.

В 1970-х годах Харлоу, переживая тяжелую личную депрессию, сконструировал вертикальную камеру из нержавеющей стали с сужающимся книзу дном – т.н. яму отчаяния или колодец одиночества. Обезьяна могла сидеть только внизу, а скользкие стены не позволяли выбраться наверх. Туда помещали подросших обезьян (до 3 лет), у которых уже были сформированы социальные связи. Первые дни животные отчаянно пытались карабкаться по стенам, но быстро сдавались. За 6 недель у макак развивалась тяжёлая клиническая депрессия: они замирали в позе эмбриона и полностью переставали реагировать на окружающий мир. Даже после возвращения в стаю они так и не смогли восстановиться. Как показали дальнейшие нейробиологические исследования на грызунах, изолированных после отлучения от матери, у них уменьшается объем префронтальной коры и падает активность дофаминовых нейронов, а после освобождения они становятся либо сверхагрессивными, либо абсолютно пассивными.

Учитывая все эти данные, следовало бы ожидать, что человек будет избегать изоляции любой ценой. Но среди нас есть люди, которые на первый взгляд добровольно запирают себя под домашним арестом и живут в полной социальной изоляции многие годы. Почему же для них оказывается единственным спасением то, что обычному человеку кажется пыткой? Чтобы понять их психологию и причины такого поведения, нам придётся изучить нейробиологию одиночества, выделить разные категории изолянтов, разоблачить популярные мифы о них и разобраться, что не так с нашим обществом, если столько людей избегают его всеми возможными способами.

Эпидемия одиночества и социальной изоляции

Давайте сначала разберёмся в терминологии. Чем одиночество отличается от социальной изоляции? Одиночество – это субъективное болезненное чувство, возникающее из-за разрыва между желаемыми и реальными социальными связями. Оно не только ощущается как боль или стресс, но и физиологически сопровождается активацией тех же нейронов, что и при физической боли. Одиноким можно себя чувствовать, имея социальные связи, но будучи неудовлетворённым их качеством или количеством. Социальная изоляция – это объективное состояние, при котором у вас мало или совсем нет контактов с другими людьми, независимо от того, нуждаетесь ли вы в таких контактах. Изоляция не обязательно сопровождается одиночеством и наоборот, но корреляция между этими понятиями определённо есть. Одиночество без изоляции преодолимо, изоляция без одиночества тоже. Проблема возникает, когда есть и то и другое.

По данным Всемирной организации здравоохранения, сегодня от одиночества страдает каждый шестой человек в мире, а это, на минуточку, 1.5 млрд человек. Среди пожилых людей одиноким себя чувствует каждый третий, среди молодёжи от 16 до 24 лет – каждый четвёртый. В странах с низким уровнем дохода 24% людей сообщили о том, что чувствуют себя одинокими, что в два раза больше, чем в странах с высоким уровнем дохода (около 11%). В США около 42.6 млн взрослых людей в возрасте старше 45 страдают от хронического одиночества. За последние 30 лет количество людей старше 45 лет, живущих в одиночестве, выросло почти в два раза: с 20% до 35% респондентов, а в выборке 45-49 лет одиноких людей и вовсе 43%. По последним данным, в этой стране около четверти населения живет в одиночестве, около половины – не состоят в браке, количество браков и детей в семье снижаются.

В 2018 году BBC провела глобальный опрос 237 стран, получивший название «Эксперимент одиночества». В результате выяснилось, что молодые люди испытывают одиночество чаще, чем другие возрастные группы. С тех пор показатели выросли на два процентных пункта: с 8%, чувствующих себя часто или всегда одинокими в 2017-18 гг., до 10% в 2021-22 гг. У поколения зумеров и альфа фиксируют аномально высокий уровень депрессивных и тревожных расстройств. Согласно опросам, до 42% зумеров имеют официально диагностированное ментальное расстройство, тогда как среди старшего поколения этот показатель держится на уровне около 23%. Например, в возрастной группе 17-19 лет доля диагностированных психических расстройств выросла с 10% в 2017 году до 23%.

Уровень одиночества оценить трудно, потому что мы не можем сравнить своё ощущение с чужим. Но степени социальной изоляции выделить проще, что мы сейчас и сделаем, начиная с худшего.

Самыми изолированными и одинокими конечно же являются солипсисты, поскольку они заперты в мире собственного сознания и не верят в существование других людей. К счастью, встретить настоящего солипсиста логически невозможно, если он уже оказался в нашем мире и был кем-то из нас замечен – это не настоящий солипсист. Что, однако, не очень ему помогает, поскольку не так-то просто найти общий язык с людьми, если считать их идеями в своём уме.

Почётное второе место занимают хикикомори, сокращённо хикки, по-нашему затворники. Это люди, которые более полугода не выходят на улицу, полностью изолируются от общества в своей комнате и живут на иждивении у родителей или на социальные пособия. Термин «хикикомори» в переводе с японского означает «находиться взаперти», его придумал в конце прошлого века японский психолог Тамаки Сайто, который столкнулся с жалобами родителей на странное, по их мнению, поведение детей: нежелание учиться, работать, общаться со сверстниками и другими людьми, даже лишний раз показываться на глаза родственникам. Как правило, хикикомори проводят всё своё время за компьютером или телевизором, потребляя интернет-контент, играя в видеоигры и просматривая анимэ. Из комнаты они выходят только по ночам, когда никто не видит, чтобы поесть и сходить в туалет. В тяжёлых случаях они не выходят даже ради этого, так что родители оставляют им еду под дверью. Комната у них наполняется мусором и отходами жизнедеятельности, но их это не смущает.

Диагностика хикикомори затруднена тем, что 20% из них вообще не обращаются к врачам или психологам, к тому же в Японии низкая психологическая грамотность. Но подтверждённые психические расстройства имеют 54% хикков, в основном это депрессии (в 6 раз чаще среднего), РАС, ОКР, избегающее, шизоидное и шизотипическое расстройства. Каждый из этих диагнозов даёт свой мотив для затворничества. Например, если основной причиной изоляции является страх говорить с людьми и находится в публичных местах, но есть желание вести полноценную жизнь – это избегающее расстройство или тяжёлая социофобия, если хикикомори не нуждается в социальных контактах и считает себя непризнанным гением – это шизоидное расстройство, если он с детства зациклен на однообразной деятельности – это аутизм, если он целыми днями лежит на кровати посреди бардака и ничего не хочет – это клиническая депрессия. Часто за время изоляции одно переходит в другое: подросток может засесть дома из-за социофобии, а по мере привыкания к такому образу жизни страх и тревога проходят, вместо этого вырабатывается зависимость или начинается депрессия. По данным исследований, 37% хикикомори имеют выраженную социофобию со страхом осуждения, негативной оценки и социальных контактов, 11% просто привыкли к изоляции и не испытывают особого дискомфорта, а большинство – 52% - не могут работать, поддерживать отношения, выходить из дома и даже обслуживать себя из-за апатии, а вовсе не по причине социальной тревожности. Естественно, план реабилитации в каждом из этих случаев будет разным.

Государственный опрос Кабинета министров Японии оценивает число хикикомори в 1,46 миллиона человек. Это чуть больше 2% населения в возрасте от 15 до 64 лет. Особенность нашего времени – хикикомори стареют: более половины затворников уже старше 40 лет, а нарастающая «проблема 8050» означает, что 80-летние родители содержат своих 50-летних детей-изолянтов. В Японии это стало субкультурой, о хикках снимают фильмы и анимэ, пишут книги, даже выпускают игры-симуляторы. Долгое время феномен считался чисто японским, но масштабные исследования показали: глобальная распространенность затворничества в мире достигла около 8% (включая легкие формы), особенно после карантинных ограничений, связанных с эпидемией COVID-19. Иногда хикикомори относят к более широкому классу ноулайферов – людей, проходящих мимо социальной жизни, предпочитая проводить время не в реальном мире, а в компьютере. Но считается, что настоящим хиккам не положено работать, даже удалённо, тогда как ноулайферами могут быть фрилансеры, которые всё время тратят именно на работу, живут одни или с родителями и не собираются жениться и заводить детей.

Ещё одним родственным хикикомори понятием является NEET (Not in Employment, Education, or Training) – молодые люди, которые не работают, не учатся и не проходят тренинги. Проще говоря, безработные. В латиноамериканских странах они известны как поколение ни-ни, что в переводе на испанский язык ni estudia, ni trabaja — «не работаю и не учусь». В Китае это явление называется «Тан Пин» (лежать плашмя) и, по оценкам социологов, охватывает несколько миллионов молодых людей в мегаполисах. К NEET можно отнести и дауншифтеров, которые рассматривают отказ от конкуренции, «достигаторства», а вместе с тем работы и учёбы как взлом системы. Особо одарённые дауншифтеры разрывают все связи с проклятой цивилизацией, отказываются от всех её благ и уезжают в глухую деревню вести натуральное хозяйство или в тёплые края собирать падающие с пальмы кокосы. Но почти всегда ничем хорошим это не заканчивается, как показывает реальная история, изображённая в фильме «В диких условиях».

В случае с NEET статистика ещё более удручающая, чем с хикикомори. Международная организация труда (МОТ) заявляет, что в глобальном масштабе в 2026 г. к NEET относятся около 262 миллионов молодых людей (каждый четвертый в возрасте 15–24 лет), в том числе:
1.5 млн в Японии
7.2 млн в США
1 млн в Канаде
Больше 1 млн в Великобритании
300-400 тыс. (3% молодёжи) в Южной Корее

По данным Евростата и ОЭСР для возрастной группы 15-29 лет, доля NEET составляет:

Обратите внимание, что процент NEET выше не в развитых экономиках Запада, а развивающихся странах и бедных регионах, так как он напрямую зависит от зрелости рынка труда, уровня заработных плат и доступности образования. Главная причина – дефицит качественных рабочих мест (работа есть, но на неё не выжить) и слабая система социальной поддержки, из-за чего молодёжь оседает в теневом секторе или остается не у дел.

В России за последние годы официальный уровень NEET аномально снизился (около 7-9%) на фоне колоссального дефицита кадров в экономике и перегретого рынка труда – промышленность и госсектор поглощают любые рабочие руки. В Украине ситуация особенно катастрофична, поскольку у нас не менее 1.5 млн человек вынуждены изолироваться, уклоняясь от мобилизации, а в прифронтовых городах большинство школьников и студентов обучаются онлайн уже 4 года, не считая локдаунов времён Ковида. Кто-то не выходит из дома или квартиры годами, а кто-то передвигается короткими перебежками по вечерам, отслеживая в специальных сообществах передвижение патрулей ТЦК и полиции. Кроме того, согласно опросам, Украина – самая несчастная страна Европы. Показательно, что некоторые развивающиеся страны опережают по уровню счастью богатые страны с высоким ВВП. Например, Коста-Рика, Мексика и Косово имеют довольно высокие показатели счастья, что объясняется высоким общественным доверием и социальными связями внутри сообществ.

Мифы о хикикомори

Когда нормис узнаёт о хикикомори, первой реакцией, как это ни странно, становится зависть в духе: «а что, так можно было?». Да, социальная жизнь в большом городе так невыносима, что порой хочется бросить всё, уехать на необитаемый остров и самоизолироваться там на несколько лет, чтобы никого не видеть и не слышать. Ну или просто закрыться в своей комнате наедине с компьютером, лишь бы кто-нибудь под дверь еду доставлял. Кажется, что это не жизнь, а сказка: вам не нужно просыпаться с утра пораньше, ходить на работу, выполнять бытовые обязанности, покупать одежду и аксессуары, следить за собой, посещать спортзал. Вам не выносят мозг родственники, начальство, коллеги и клиенты, не раздражают соседи, алкоголики во дворе, орущие дети и придурковатые работники сферы услуг, вы можете делать что хотите и когда захотите, хоть целыми днями спать, не нужно ни под кого подстраиваться и никого терпеть.

Но почему-то обычные люди не становятся хикикомори, даже если могут себе это позволить. Они могут на время отдохнуть в уединении, чтобы избежать выгорания, а потом вернуться к обычной жизни. Однако, как показала пандемия Ковида, в полной самоизоляции они не выдерживают и недели. Нормисы вообще не понимают, каково это – быть хикком. Многие даже не слышали о таком явлении и ни разу не встречали ни одного хикка, поэтому думают, что речь идёт о единичных фриках. Но вы по определению не встретите хикка на улице, потому что на улицу он не выходит. То, что с ними мало кто знаком – это ошибка выборки.

Если у вас есть в реале хотя бы один друг, родственники кроме прямых предков, знакомые одноклассники и однокурсники, больше 10 контактов в телефоне (да и телефон как таковой), если вы можете позволить себе выйти на улицу, сходить в магазин – вы не хикикомори.

Среди старшего поколения распространён стереотип, что это всё из-за гиперопеки и родительской жалости, а без финансирования, питания, интернета, компьютера, электроэнергии и т.д. они образумятся и начнут вести нормальную жизнь. Нет, не начнут. Если бы всё было так просто, как советуют некоторые поп-психологи горе-родителям: отключите интернет, выгоните своего лентяя из дома, не давайте денег – и он сам найдёт себя, устроится на работу и станет полностью независимым! В лёгких случаях такие радикальные методы может и работают, если хикикомори имеет хоть какой-то опыт социальных взаимодействий и профессиональные навыки. Но как правило хикками становятся не от хорошей жизни, и когда это ещё и сопровождается депрессией, такое грубое отношение может привести к тяжёлым последствиям вплоть до суицида. В лучшем случае хикка во что-нибудь вляпается и вернётся домой с дополнительными проблемами, навесит на вас несколько кредитов или попадёт за решётку. И не думайте, что жить в изоляции – это приятно. Никакого удовольствия от такого образа жизни хикикомори не испытывает, в большинстве случаев он хотел бы жить «как все», но попросту не может. Это не ленивые инфантильные подростки, сознательно выбирающие сидеть на шее у родителей. Это настоящие японские самураи, у которых нет цели и нет жизни после поражения, поэтому они совершают символическое харакири, предпочитая затворничество бесчестию.

Часто можно услышать, что хикикомори – «болезнь сытых обществ», феномен современных мегаполисов в развитых странах, где родители могут позволить себе содержать взрослых детей. Здесь ещё часто вспоминают печально известный эксперимент «Вселенная-25», или «мышиный рай», проведённый Джоном Кэлхуном из Национального института психического здоровья США в 1968-1972 гг. Думаю все о нём слышали, но не все знают, в чём был подвох, поэтому вкратце опишу, что произошло. Для мышей построили просторный загон с идеальными, по мнению экспериментаторов, условиями жизни: обилием корма, отсутствием хищников и 256-ю ящиками-гнёздами, рассчитанными на 15 мышей каждый. В загон пустили 4 пары мышей, и за первый год они размножились до максимума в 2200 особей, хотя мест хватило бы на 3840 особей. Но затем мышиное общество погрузилось в кризис: сначала появилась каста «отверженных», в основном молодых самцов, которые не нашли свое место в иерархии и были изгнаны в центр загона, затем самки стали проявлять агрессию ко всем, включая своих детёнышей, а под конец большинство самцов перестали проявлять какой-либо интерес к самкам и битвам за территорию, а просто ели, пили, спали и чистили себе шерсть. Вот с этими так называемыми «красавичками» часто сравнивают наших хикикомори. Дескать, вот к чему приводит слишком сытая и беззаботная жизнь: мыши становятся ленивыми эгоистами, отказываются размножаться и в итоге вымирают. К такому выводу пришёл и автор эксперимента Джон Кэлхун, отметив, что изобилие и безопасность ведут к психологической или «духовной» смерти.

Но почему мыши свободно размножаются в современных вивариях, где их выращивают тысячами для научных опытов? Почему они всегда прекрасно себя чувствовали в амбарах с зерном? Может проблема не в достатке, а в плохом дизайне эксперимента? Во-первых, исходные четыре пары мышей были родственниками, что означало низкое генетическое разнообразие популяции. Во-вторых, кормушки были спроектированы так, что один доминантный самец мог физически заблокировать доступ к ним для десятков других мышей. Стареющие доминантные самцы за счет комфортных условий жили слишком долго по мышиным меркам, монополизировали лучшие отсеки и самок и не давали подрастающему поколению занять свои социальные роли. В результате «элита» жила в роскоши, а молодые мыши-изгои буквально голодали или подвергались постоянному насилию в центре загона. Из-за невозможности эмигрировать (уйти в другое место), как это происходит в природе, молодые самцы, не сумевшие отвоевать территорию, теряли мотивацию к размножению, становились либо пассивными, либо вспыхивали вспышками немотивированной агрессии. А к тому времени, когда старшее поколение вымерло, оставшиеся мыши просто вышли из репродуктивного возраста. В сочетании с ограниченностью жизненного пространства, повышенной температурой, антисанитарией (загон очищали от экскрементов и трупов раз в 1-2 месяца) это был не рай, а мышиный концлагерь.

Я не хочу проводить параллели с нашим обществом, но что-то мне это напоминает. А вообще люди – не мыши и не собаки Павлова, их поведение не регулируется одними условными рефлексами и нуждой. Если вы думаете, что человеком движут только материальные стимулы или их отсутствие, то вы бихевиорист, что для современных психологов звучит как «динозавр». На самом деле затворников меньше в тех странах, где есть социальные пособия или базовый безусловный доход. Да, в развитых экономиках 10% людей всегда предпочитают жить на пособия, и это нормально. Вероятность того, что у вас в семье заведётся хикикомори, не растёт, а падает с ростом ваших доходов. Богатые родители с большей вероятностью устроят своих детей на престижную работу благодаря своим связям, у бедных же такой возможности нет. Да и в принципе воспитать, прокормить, одеть и нормально выучить детей сейчас могут позволить себе только обеспеченные семьи. На содержание же хикикомори много денег не требуется – зачастую домашние животные обходятся в обслуживании дороже, не говоря уже о безработных алкоголиках и наркоманах. Так что проблема не в том, что родители содержат детей на иждивении.

Следующий миф. Говорят, «раньше такого не было», все работали и были нормальными. Нет, нормальным конечно никто не был, но речь сейчас не об этом. Большинство присущих хиккам психических расстройств обусловлены генетически, а значит, они присутствовали в популяции всегда и могли даже служить адаптивными моделями поведения. По крайней мере некоторые отшельники, которым повезло быть канонизированными той или иной религией, истории хорошо известны. Но о большинстве из них никто не знал и не говорил, выживаемость этих людей была низкой, если они не находили себе место в монастырях. Ссылаясь на практику этих затворников, современные проповедники утверждают, что одиночество – удел слабых духом, а сильные котята наслаждаются изоляцией, оставаясь наедине с Богом. Но как по мне, здесь уже даже Бог не поможет, это не более чем избегание мирских проблем, подмена реальных отношений иллюзорными и переложение ответственности за свою жизнь на высшие силы. Религиозная вера никогда не решала наши проблемы и не улучшала качество жизни, она только помогала выдерживать страдания и снижала тревожность. Если вы оказались в изоляции в силу обстоятельств и ничего не можете с этим поделать – тогда вера может служить утешением, но если ваша одиночная камера заперта изнутри, а не снаружи – лучше следовать принципу «на Бога надейся, а сам не плошай».

Ещё один миф состоит в том, что одиночество – проклятие умных людей, если твой интеллект выше среднего, ты неизбежно останешься непонятым окружающими и умрёшь в одиночестве. Нет, это выдумка Шопенгауэра, подхваченная экзистенциалистами, непризнанными гениями и творческими личностями, убедившими себя, что «ад – это другие», «нет человека – нет проблем», «мне тяжело, что меня не понимают, но радует, что я такой один» и вот это вот всё. Да, есть исследования, которые подтверждают, что чем выше интеллект человека, тем меньшее влияние на уровень счастья оказывает количество друзей и социальных связей. Опросы показали, что умные люди реально чувствуют себя хуже, если много общаются с родственниками и друзьями. Соответственно одиночеством больше страдают люди со средним и низким IQ. Но здесь нужно понимать, что интеллект – не врождённое качество, оно развивается в процессе социального взаимодействия. Если он у вас есть, то с большой вероятностью вы уже достаточно социализированы, чтобы не нуждаться в новых знакомствах и разговорах ни о чём. Если вы окружены адекватными людьми, это будет только способствовать развитию интеллекта. И наоборот, если у вас высокий IQ и эмоциональный интеллект, вам не составит труда найти общий язык с кем угодно, при наличии такого желания. Отсутствие этого желания понять можно, но если проблема в установлении контакта и недостатке социальных навыков, то это именно ваша проблема, окружающие тут ни при чём.

Что говорит наука

Многочисленные психологические и медицинские исследования однозначно говорят о том, что одиночество вредно для здоровья: по словам главного санитарного врача США Вивека Мёрфи, оно эквивалентно выкуриванию 15 сигарет в день. Социальная изоляция повышает риск преждевременной смерти на 32% – больше, чем курение (12,5%) и диабет (14,7%). Каждый час от одиночества умирает 100 человек, что в сумме даёт 876000 смертей в год. Знаменитые мета-анализы под руководством Джулианны Холт-Лунстад, объединившие 148 исследований на выборке из 300000 и 3.4 млн участников, дали шокирующие цифры: у людей с высоким уровнем одиночества риск преждевременной смертности выше на 26%, а у людей в социальной изоляции – на 29%. Напротив, крепкие социальные связи способствуют 50-процентному снижению риска ранней смерти. Метаанализ 2024 г. на выборке более 600000 человек показал связь одиночества с риском деменции в пожилом возрасте, а в метаанализе 2016 г. установлена корреляция одиночества и сердечно-сосудистых заболеваний – ишемической болезни сердца и инсульта. Одиночество в два раза повышает риск развития тревожных и депрессивных расстройств, ухудшает качество сна и когнитивные способности, у одиноких людей более слабая иммунная система.

В исследовании на выборке 42000 человек, опубликованном в Nature Human Behavior в 2025 г., сравнивались протеомные сигнатуры (комбинации белков) у социально активных, одиноких и изолированных людей. Белки, обнаруженные у одиноких людей, коррелировали с частотой сердечно-сосудистых заболеваний, сахарным диабетом 2 типа, инсультами и другими рисками смертности. Особенно высоким был уровень белка ADM, активность которого связана с симпатической нервной системой и гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой осью. Также повышенный уровень ADM коррелирует с уменьшением объёма некоторых областей мозга: островка, отвечающего за интероцепцию (взаимодействие мозга и тела, внутренние ощущения) и левого хвостатого ядра, участвующего в эмоциональных реакциях, системе вознаграждения и социальных процессах.

Одиночество и социальная изоляция опаснее для общественного здоровья, чем ожирение, курение, алкоголизм и наркотики, как сообщают исследования, представленные на 125-й ежегодной конвенции Американской ассоциации психологии в 2017 году. Это значит, что женатый мужчина, который пьёт, курит и страдает ожирением, почти наверняка проживёт дольше, чем холостой мужчина, занимающийся спортом и ведущий здоровый образ жизни. Согласно исследованиям в США, одинокие мужчины гораздо чаще, чем состоявшие в отношениях, оказываются безработными, испытывают финансовые трудности и не имеют высшего образования, а их доходы в среднем меньше по сравнению с 1990 годом, даже с учётом инфляции. Конечно, корреляция не означает причинно-следственной связи: трудно сказать, это одиночество приводит к бедности, или бедность является причиной одиночества. Если судить по нейробиологии развития, скорее второе. Как показал анализ 649 параметров, влияющих на развитие мозга, на выборке из 12000 детей в возрасте 9-10 лет, среди множества других факторов (время, проводимое за экраном, когнитивные способности, физическое и психическое здоровье, стиль воспитания, раса и пол и т.д.), наибольший вклад вносят условия в районе проживания и материальное положение семьи. По словам автора исследования Скотта Марека, мозг ребёнка из семьи с низким социально-экономическим статусом выглядит как мозг ребенка из обеспеченной среды, который не высыпается и живёт в стрессе.

Действительно, понижение социального статуса влияет на здоровье точно так же, как и социальная изоляция. И то, и другое увеличивает уровень гормонов стресса, ухудшает состояние иммунной системы и повышает риск воспалений, а в долгосрочной перспективе приводит к артриту, диабету и сердечно-сосудистым заболеваниям. Кроме того, одиночество активирует те же нейронные контуры, что и удар по пальцу. В 2003 году Наоми Айзенбергер из UCLA положила людей в сканер фМРТ и предложила им сыграть в виртуальную игру с бросанием мяча, где их исключали из команды. Активность в передней островковой коре – центре физической боли – взлетала до уровня, будто их действительно били. Только удар длится секунду, а одиночество – годами. Согласно эволюционной теории одиночества Джона Качиоппо, одиночество развилось как «социальная боль»: точно так же, как физическая боль заставляет отдернуть руку от огня, боль одиночества должна была заставить предка вернуться в племя.

Эволюционно сложилось так, что в дикой природе человек не способен выжить в одиночку, у него нет для этого клыков, когтей, ядовитых желез и других орудий защиты от хищников. Если кого-то выгоняли из племени, общины или деревни, у него почти не оставалось шансов. Поэтому естественный отбор способствовал «стадному инстинкту», конформизму и другим качествам, необходимым для жизни в группе, а также механизмам, вынуждавшим не покидать эту группу. Как следствие, наш мозг воспринимает изоляцию как физическую опасность. Если человек оказывается в одиночестве и социальной изоляции, мозг начинает бить тревогу, становится сверхчувствительным к внешним стимулам, гипербдительным из-за потенциальной опасности, подозрительным и осторожным, чтобы не высовываться из укрытия. Вдобавок вы ещё и начинаете заниматься самоедством, анализировать свои ошибки, думать, что с вами не так, а это становится дополнительным источником стресса и приводит к депрессии. В теории оно должно было стимулировать нас избегать одиночества любой ценой, но в нынешних условиях изоляция неизбежна, и длительное пребывание в ней вызывает хронический стресс, который в свою очередь мешает социализации. Сколько бы вы не убеждали себя, что это ваш осознанный выбор или удалённая работа, мозг всё равно воспринимает одиночество как угрозу жизни.

Как социальная изоляция влияет на мозг взрослого человека? Когда человек долго находится один, его мозг переходит в режим выживания: активируется миндалевидное тело (центр страха и угроз) и гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая ось. Одинокий человек начинает видеть во внешнем мире гораздо больше опасности и враждебности, чем есть на самом деле, считывает нейтральное или слегка уставшее выражение лица собеседника как агрессивное, осуждающее или пренебрежительное. Человек подсознательно ищет и находит подтверждения тому, что «людям нельзя доверять», «обо мне подумают плохо» или «со мной общаются только из жалости». Это заставляет его закрываться ещё сильнее и видеть угрозы там, где их нет: улыбка коллеги кажется насмешкой, сообщение без ответа – отвержением. Как следствие, возникает панический страх перед необходимостью выйти на улицу, забрать заказ у курьера или поговорить по телефону.

Если краткосрочный сигнал о необходимости вернуться в стаю не срабатывает, стресс переходит в хроническую форму. Вместо адреналина, который активирует симпатическую нервную систему для реакции «бей или беги», начинает выделяться кортизол, запускаются хронические воспалительные процессы, падает иммунитет. В состоянии постоянного стресса префронтальная кора, отвечающая за планирование, эмпатию, долгосрочные связи и рациональный контроль, работает хуже. Способности к моделированию психики другого человека обеспечивается сетью ментализации и зеркальными нейронами, которые нужно тренировать как мышцы – в результате длительной изоляции вы перестаёте сочувствовать и ставить себя на место другого. Человек становится более раздражительным, импульсивным и менее склонным идти на компромиссы, что мгновенно разрушает едва зародившиеся хрупкие знакомства. Со временем атрофируются таламус и гиппокамп, из-за чего снижается осознанность, концентрация и кратковременная память.

В норме социальный контакт активирует систему вознаграждения мозга (вентральный стриатум), вызывая выброс дофамина. Нам приятно встретиться с кем-то, посмеяться, обняться. Тактильный контакт через прикосновения, объятия, рукопожатия способствует выделению окситоцина и эндорфинов, снижающих уровень стресса. В условиях изоляции эта система не работает, что приводит к потере социальной мотивации и снижению количества рецепторов. Общение больше не приносит удовольствия и не вызывает предвкушения, вместо этого вы испытываете только сильную когнитивную и эмоциональную усталость. Мозг делает вывод: «Затраты энергии огромны, а награды никакой. Зачем продолжать?». Вдобавок длительная изоляция приводит к утрате социальных навыков и «социальному неуклюжеству»: человек теряет способность мгновенно и безошибочно считывать мимику, интонации, сарказм или скрытые эмоции собеседника, начинает путаться в невербальных сигналах, вовремя не подхватывает шутку, слишком долго подбирает слова. Это усиливает его внутреннюю тревогу, подтверждая его страх: «Я разучился общаться, я чужой на этом празднике жизни».

В исследовании «Очень счастливые люди» (2002) американские психологи Эд Динер и Мартин Селигман обнаружили, что ключевое различие между самыми несчастными и самыми счастливыми людьми заключалось в их социальных связях. Как известно, связи решают всё: они помогают устроиться на более высокую должность, построить успешный бизнес, удачно выйти замуж или жениться. Однако создание круга знакомств – нетворкинг – очень непростая задача. Сегодня люди как никогда связаны между собой через интернет, но чувствуют себя максимально одинокими. Социальные сети должны были способствовать увеличению числа социальных связей, но всё оказалось ровно наоборот. Они делают более известными тех, кто и так знаменит, но мешают социализироваться тем, кто изолирован от общества – это называют эффектом Матфея (богатые богатеют, бедные беднеют). Исследование пользователей Facebook показало, что количество времени, проведённого в социальной сети, прямо коррелирует с ухудшением самочувствия и ощущением одиночества. Чем больше человек проводит в социальных сетях – тем более одиноким он себя чувствует, и наоборот. Если посмотреть на график времени, которое американцы проводят с друзьями, можно заметить спады всякий раз, когда появляются новые социальные сети: Myspace в 2003 году, Twitter и Facebook в 2006 году, YouTube, Instagram и Vine в начале 2010-х годов и TikTok в конце 2018 года.

Но проблема в том, что отказ от соцсетей только усугубляет положение одиноких, поскольку знакомиться в реале становится всё сложнее. Приложения для знакомств здесь не помогают, ведь им выгодно, чтобы вы подольше искали партнера. Ещё одна проблема – социальная изоляция способствует радикализации убеждений, ослаблению критического мышления, распространению сверхценных бредовых идей, теорий заговора и фэйк-ньюз. Общение в реале даёт обратную связь и «заземление»: мы становимся более толерантными к противоположным мнениям и критичными к своим, происходит социальная валидация – одобрение ваших мыслей и признание значимости ваших чувств. В интернете создаётся иллюзия признания в виде лайков и подписок, но зачастую они идут от ботов или от пользователей, которым вы на самом деле безразличны, а интересен только ваш пост. Люди, которых вы никогда не стали бы слушать в жизни, получили возможность выражать идеи, которые никогда не привлекли бы сторонников в реальном мире. Также известно, что социально изолированные индивиды охотнее поддаются манипуляциям популистов и мошенников, голосуют за ультраправых или крайне левых революционеров, поддерживают экстремистов и маргиналов, что ухудшает их положение ещё больше.

Почему человеку нужен человек, а не чат-бот или робожена?

Потому что наш мозг – это машина предсказаний, он моделирует окружающий мир и пытается угадать, что произойдёт дальше – ровно как нейросеть, угадывающая следующее слово в предложении. Согласно теории предиктивного кодирования и концепции ошибки предсказания вознаграждения, сознание – это процесс минимизации ошибки в предсказаниях, которую нужно исправить и запомнить, или результат обновления прогностической модели. Когда вы ожидаете одно, а происходит нечто другое, включается внимание и память, потому что это важно. Дофаминовая система подкрепления настроена именно на поиск новизны, ошибок в предсказаниях, а не на вознаграждение вас удовольствием за хорошее поведение, как многие до сих пор думают. Если новое событие превосходит ваши ожидания, вы получаете дофаминовый всплеск, если не дотягивает до ожидания – дофаминовую яму. Если же предсказание в точности сбывается, это скучно, уровень активности дофаминовых нейронов остаётся прежним. Именно поэтому выигрыш в казино, которого не ждали, вызывает эйфорию, а предсказуемая ежемесячная зарплата – лишь спокойное удовлетворение.

Теперь представьте типичного хикикомори, годами сидящего в четырёх стенах своей комнаты. Там ничего не происходит, всё предсказуемо до тошноты. Компьютер с одними и теми же играми и анимэ тоже не сильно спасает, потому что создаёт только иллюзию новизны. Понятно, что целой жизни не хватит, чтобы переиграть и пересмотреть всё, что есть в интернете. Но чем больше вы потребляете такого контента, тем он становится для вас предсказуемее и скучнее. Залипания в тик-токе, тиндере и других соцсетях – та же самая ловушка. Они дают вам «дешёвый дофамин», который не требует усилий: провёл пальцем по экрану – получил новую порцию видео или картинок, на фоне которых реальность за окном кажется совсем унылой. Только мозг быстро к ним привыкает, всё становится предсказуемым и неинтересным, вознаграждения даётся всё меньше, а на поиск действительно неожиданных постов уходит всё больше времени. В итоге человек листает ленту не ради удовольствия (его уже нет), а чтобы избежать дофаминовой ямы и тревоги. Это классическое компульсивное поведение. Мозг хикикомори вдобавок находится в условиях сенсорной депривации, ошибка предсказания сводится к нулю, мозгу буквально не на что переключать внимание, он засыпает наяву. В таких условиях снижается пластичность мозга: не получая новых стимулов из реального мира, он начинает отсекать неиспользуемые нейронные связи (синаптический прунинг). Общение в реале превращается в источник тревоги, и даже выйти на улицу становится физически страшно, так как мозг разучился прогнозировать хаотичную реальность.

Так работает любая психологическая зависимость. Чтобы выйти из этой зацикленности, «дофаминовый детокс» в виде отключения интернета не поможет. Нужно выработать новые привычки, разнообразить просматриваемый контент, читать и делать то, что не всегда приятно и не даёт мгновенного результата, выращивать новые нейронные связи. Но после многолетнего сидения в изоляции у вас просто не будет на это психологического ресурса, поэтому многие хикикомори просто погружаются в апатию, когда нет сил даже сидеть за компьютером. Это неизбежный итог длительной социальной изоляции. Чтобы не стать овощем, нужно не просто контактировать с людьми, а контактировать с новыми людьми. Если вы общаетесь только с родственниками и близкими друзьями, которых знаете много лет, вы не получите должной обратной связи, так как их поведение для вас предсказуемо. Общение по переписке онлайн – тоже не вариант, потому что 90% информации передаётся невербально: через мимику, направление взгляда, расширение зрачков, жесты, позу, интонацию, тембр и паузы в речи, дистанцию и запах. Общение в сети не требует усилий – его можно поставить на паузу или прекратить в любой момент. Реальный же мир полон неопределённости, двусмысленности, уязвимости и ошибок предсказания: вас могут отвергнуть, обидеть, уволить. Единственный способ поддерживать здоровье мозга – выходить из дома в людные места, даже не общаясь, а просто наблюдая за другими.

Итак, человеку нужен человек, потому что человек – самый непредсказуемый объект в нашем мире, идеальный источник энтропии по Шеннону, или случайных битов. Конечно, по качеству случайности он не сравнится с квантовым генератором случайных чисел или белым шумом на экране телевизора, но по количеству генерируемой новой информации он превосходит любую детерминированную машину Тьюринга, будь то компьютерная игра, видео, лента новостей или чат-бот. Даже современные нейросети, имитирующие случайность, оперируют лишь застывшим опытом из данных, на которых их обучали. Человек же – это открытая система, реагирующая на живой контекст здесь и сейчас. Домашние или дикие животные тоже с человеком не сравнятся, хотя наблюдение за ними всяко лучше залипания в телефоне. Конечно, есть люди, которые ведут себя как роботы, а то и более предсказуемо, особенно в рабочих отношениях, поэтому лучшим источником новизны является неформальное общение в максимально разнообразной компании. С эволюционной точки зрения именно такое общение способствовало увеличению мозга и когнитивных способностей наших предков. Согласно гипотезе социального мозга Робина Данбара, наш неокортекс вырос не для того, чтобы изобретать колесо или палки-копалки, а чтобы удерживать в голове сложные, динамические связи внутри племени. Коалиции, обманы, союзы, симпатии, что другие думают о вас и о том, что вы думаете о них – просчёт этих вероятностей требует колоссальной вычислительной мощности.

Кто виноват?

В чём же причина эпидемии одиночества, перерастающей в пандемию? Что может заставить человека закрываться в комнате и вести такой образ жизни? В интернете можно услышать много противоположных мнений на этот счёт: женщины-феминистки обвиняют мужчин в патриархальных убеждениях, мужчины-инцелы обвиняют женщин в чрезмерной избирательности, бумеры обвиняют зумеров в лени, зумеры обвиняют бумеров в том, что те украли у них будущее и монополизировали всё богатство, дауншифтеры обвиняют во всём условия жизни в мегаполисах, левые – алчных капиталистов, правые – «воукизм» и отход от «традиционных ценностей», националисты – западную культуру гипериндивидуализма и культ личного успеха, глобалисты – возврат к изоляционизму и дифференциации по национальному признаку, и т.д. Все эти факторы действительно вносят свой вклад: инфляция, жилищный кризис, высокие ставки по кредитам, отсутствие социального лифта, усиление неравенства, переход от расширенной семьи из многих поколений к нуклеарной, а теперь и к образу жизни чайлдфри, культура индивидуализма, психологическая «проработанность», «любовь к себе» и «осознанность» в духе «мне никто не нужен» и «я выбираю себя», избегание «токсичные отношений» и многое, многое другое. Но давайте всё-таки выделим, что мешает нам общаться с людьми больше всего.

1. На мой взгляд, главную роль играют психологические факторы. В частности, это травматический жизненный опыт: домашнее насилие, буллинг в школе, перенапряжение в учёбе, неразделённая любовь, проблемы в общении со сверстниками, невозможность первого трудоустройства или неудачный опыт первой работы. Но, как известно, все травмы идут с детства, и обусловлены они не внешними причинами, а неспособностью ребёнка адекватно на них реагировать. Есть родители, которые выращивают детей как домашних животных или даже тепличные растения, не вкладывая в них свои ресурсы (которых у них как правило и нет), но рассчитывая получить дивиденды в будущем. В Японии особенно распространён стиль воспитания по схеме «до 5 лет – бог, с 5 до 15 – слуга, после 15 – равный», то есть предоставление полной свободы в раннем детстве и чрезмерная требовательность родителей по мере взросления. Детей растят застенчивыми и безъинициативными, а потом давят на них, заставляя усердно учиться, работать, жениться. В итоге подростки спасаются от этого, уходя в виртуальные миры анимэ и компьютерных игр.

Иногда человек уже во взрослом возрасте вдруг обнаруживает невидимый барьер между собой и обществом, присутствовавший с детства. Бывает так, что у вас вроде бы есть какие-то социальные связи, но коммуникация чисто формальная и даётся с трудом, не приносит положительных эмоций или приносит только отрицательные, вас никто не замечает или намеренно игнорируют, а если кого-то и удаётся заставить вас выслушать, никакого понимания нет. Зачастую люди сами не отдают себе отсчёт, почему они вас избегают, или выдумывают объяснения вроде «энергетического вампиризма» или просто «не отзывается». Большинство людей «не в ресурсе», чтобы поддерживать «токсичные отношения», а те, кто «в ресурсе», не очень спешат этим ресурсом делиться. Вносит свой вклад и отсутствие психологической культуры в обществе: никто не знает, как правильно взаимодействовать с людьми, у которых депрессия, аутизм, социофобия и другие расстройства. Культ позитивного мышления, избегание боли и страданий тоже не способствуют взаимопониманию и здоровому отношению к одиноким странникам: нормисы предпочитают игнорировать их, чтобы не забивать голову чужими проблемами, а поддержка в их понимании сводится к стереотипным фразам «ты чё такой негативный, всё же хорошо», «не грусти, всё наладится» и «не думай о плохом, отвлекись».

2. Вторая причина – дефицит времени на общение. Человек – социальное животное, но это не значит, что мы по умолчанию можем подружиться с каждым встречным и приспособиться к любой социальной среде. Наш обезьяний мозг рассчитан на то, чтобы мы жили небольшими группами до 100-150 человек (число Данбара), где все друг друга знают и в той или иной степени являются родственниками. В некоторых сёлах до сих пор так живут, но в городах большинство людей нам незнакомы. Чтобы знакомиться с ними, находить общий язык и заводить дружбу, нужна практика. От природы в нас не заложено дружелюбное отношение к незнакомцам, скорее наоборот: они для нас чужие, следовательно, настроены враждебно. Поэтому для установления доверительных отношений нужно время. Наш мозг до сих пор считает любого незнакомца потенциальной угрозой, на проверку которой требуется некоторый пробный период, чтобы понять, можно ему доверять или нет.

Дружба – это ни что иное, как механизм синхронизации активности мозга и формирования биохимической привязанности. Профессор из Университета Канзаса Джеффри Холл вывел хронометраж дружбы. Чтобы запустить эволюционные механизмы привязанности, человеку требуется инвестировать определённое количество чистого совместного времени – добровольного, неформального общения, не связанного с работой или учёбой. Это могут быть совместные развлечения, игры, пустые разговоры, шутки, прогулки или совместный прием пищи. Итак, согласно Джеффри Холлу, чтобы «знакомый» стал «приятелем», нужно примерно 50 часов, чтобы приятель стал другом – примерно 90 часов, а чтобы друг стал близким или лучшим другом – более 200 часов.

В этом есть биохимический смысл. Первые 50 часов взаимоотношения держатся в основном на дофамине, то есть на взаимном интересе и выгоде: мозг оценивает материальную или нематериальную выгоду от общения, и, если она превышает издержки и вложенное вами время, у вас возникает к человеку интерес, ваш мозг маркирует его как источник удовольствия. На втором этапе, после 100 часов общения, дофамин уступает место окситоцину и эндорфинам – появляются доверие и симпатия. Окситоцин снижает активность амигдалы – вы перестаёте ждать от человека подвоха, уходит социальная тревожность. В этот период люди начинают делиться личными проблемами, уязвимостями, секретами, детскими травмами. Наконец, после 200 часов дружбы вы уже знаете друг друга достаточно, чтобы синхронизироваться и настроиться на волну другого человека. Исследования под ЭЭГ и фМРТ показывают, что у близких друзей паттерны активности мозга при просмотре одних и тех же видео или обсуждении одинаковых тем практически идентичны.

Почему так трудно знакомиться и заводить друзей, будучи взрослым? Потому что сейчас найти 200 часов свободного времени во взрослой жизни при рабочем графике и бытовых заботах – задача почти невыполнимая. Даже если у вас остались друзья детства, одноклассники и однокурсники, нужно очень постараться, чтобы собрать их в одно время и в одном месте. Совместные развлечения стали дорогими и сложными в организации. Чтобы встретиться с друзьями, нужно согласовать графики за две недели, доехать до точки назначения и потратить деньги. Голландский социолог Джеральд Молленхорст в ходе масштабного исследования выяснил, что каждые 7 лет человек теряет около половины своего круга общения. «Заморозить» свои социальные связи нельзя, их можно только обновлять, добавляя новых знакомых. Если же общение сводится к переписке через мессенджеры, это не запускает выработку окситоцина – для него нужен зрительный контакт, мимика, биометрия голоса и тактильность. Вот и выходит, что многие не заводили новых друзей с 2007 г. Большинство устойчивых дружеских и романтических связей формируется с детства, кто не успел – тот опоздал.

Ещё раньше было больше рабочих мест, где люди коллективно выполняли механические действия (посев и уборка урожая, сборка деталей на конвейере) и могли всё это время разговаривать друг с другом. Физический труд плечом к плечу порождал общие ритуалы: песни, байки, сплетни, обсуждение семейных дел. Сейчас большинство работ либо делаются в одиночку, либо сводятся к формальному оказанию услуг незнакомым людям, которых вы больше никогда не встретите. Офисы спроектированы так, чтобы физически изолировать людей друг от друга и сконцентрировать их когнитивный ресурс на работе, исключая неформальную коммуникацию. Кроме того, стало меньше бесплатных «третьих мест», где люди проводят время помимо дома (первое место) и работы/учёбы (второе место). У многих вся жизнь проходит в петле «дом-работа», на посещение других мест просто нет времени. А у кого время есть, вынуждены тратить его на торговые центры, кафе, спортзалы и другие коммерческие места, где общения как такового нет, есть только совместные покупки, оказание услуг или выполнение упражнений в наушниках. Раньше «третьими местами» были церкви, локальные клубы, бесплатные библиотеки или дома культуры, а молодежь предпочитала бары, клубы и вечеринки с алкоголем. Сейчас всё это уже не в моде, а коворкинги, общественные мастерские, городские огороды, арт-пространства и другие места, где люди могут находиться без обязанности что-то покупать, ещё не получили широкого распространения.

3. Тренд на трезвость, снижение потребления алкоголя и запрещённых веществ, отказ от курения, увлечение здоровым образом жизни и экзотическими диетами. Да, это рассматривается как положительная динамика, но если вы бросаете пить, курить и есть мясо ценой одиночества, то можете не продлить, а укоротить себе жизнь. Сильнейшим скрепляющим фактором (социальным клеем) всегда были совместные застолья с выпивкой. Современная молодёжь отказалась от такого времяпровождения, не найдя ему достойную замену. Запрещая подросткам пить и курить, родители хотят как лучше, а получается как всегда. Культ ЗОЖ и продуктивности смещает фокус внимания с внешнего мира (друзей, отношений) на внутренний (тело, анализы, режим сна и ментальное здоровье). Если раньше молодой человек мог пожертвовать сном ради спонтанной ночной тусовки с друзьями, где и зарождались крепкие связи, то сегодня зумер с высокой вероятностью выберет пойти спать в 22:00, чтобы не ломать циркадные ритмы. Веганство, сыроедение, голодание, кето, безглютеновые и прочие диеты становятся дополнительной преградой: трудно просто пойти с друзьями в ресторан или в гости, проще остаться дома и приготовить «правильную» еду самому. Но иногда социальные связи важнее, чем соблюдение оздоравливающих ритуалов, потому что их отсутствие приносит больше вреда здоровью, чем алкоголь или вредная пища.

Все говорят о вреде алкоголя, но забывают о его пользе. Алкоголь глушит возбуждающий нейромедиатор глутамат и усиливает действие тормозного медиатора ГАМК. Это расслабляет, снижает тревожность и подавляет активность префронтальной коры, отвечающей за контроль и планирование. Вы перестаёте прокручивать в голове мысли: «А что обо мне подумают?», «Вдруг я скажу глупость?», «Как я выгляжу?». Разговор начинает течь спонтанно, барьеры между «мной» и «ими» размываются. Даже небольшие дозы алкоголя снижают активность миндалевидного тела – центра страха и сканера угроз. Именно оно заставляет нас напряженно считывать мимику незнакомых людей, ожидая подвоха или агрессии. Мозг перестает видеть в нейтральных или двусмысленных сигналах окружающих скрытую угрозу. Люди начинают казаться более дружелюбными, их шутки – более смешными, а общая атмосфера – безопасной. Наконец, алкоголь стимулирует выброс дофамина (гормона предвкушения и удовольствия) и эндорфинов (естественных опиатов мозга). Дофамин улучшает настроение и помогает решиться на спонтанное знакомство, подойти к кому-то в баре или открыто заговорить. Профессор антропологии Робин Данбар доказал, что совместное распитие алкоголя и смех в компании запускают синхронный выброс эндорфинов у всех участников. Мозг связывает это коллективное удовольствие с конкретными людьми, и возникает нейробиологический эффект «своей стаи» — вы начинаете доверять тем, с кем разделили этот биохимический подъем.

Если к алкоголю добавляется совместная еда (застолье), включаются другие гормоны. Когда желудок наполняется калорийной едой, организм переходит из стрессового режима «бей или беги» (симпатика) в режим максимального расслабления «отдыхай и переваривай» (парасимпатика). Кровь отливает от мышц к пищеварительному тракту, снижается уровень кортизола (гормона стресса). В древности, если чужак ел из одного котла с тобой, это означало, что вы не собираетесь друг друга убивать. Мозг реагирует на этот ритуал выбросом окситоцина, который отвечает за формирование долгосрочных социальных связей, эмпатию и нежность. Застолье с алкоголем действует как биохимический демонтаж психологических защит. Оно временно превращает группу настороженных, закрытых индивидов в единую «экосистему», где все расслаблены, одинаково восприимчивы к радости и настроены на доверие. Именно поэтому за несколько часов застолья люди могут сблизиться так, как не сблизились бы за месяцы строго трезвого и контролируемого офисного общения. Трезвые вечеринки требуют больше усилий: нужно постоянно контролировать себя, поддерживать разговор и справляться с неловкими паузами своими силами.

К сожалению, у нас пока нет безопасной и легальной альтернативы алкоголю и эмпатогенам – волшебной таблетки или пульта управления биохимией мозга, с помощью которого можно в любой момент «полюбить ближнего своего как самого себя». Можно искать замену вроде командных видов спорта, беговых клубов, настольных игр, волонтёрства, книжных, дебат-клубов и прочих клубов по интересам, но всё это не то, оно требует уже сформированных навыков или знаний и объединяет только узкий круг единомышленников. Универсальных же способов подружиться с кем угодно на трезвую голову до сих пор не придумали. Когда-то таким способом был вопрос «есть закурить?», а курилки в университетах и офисах были главными точками спонтанного нетворкинга и флирта, пока все не стали вейперами, кальянщиками или некурящими. Кроме того, зумеры практически уничтожили офисный смолл-толк – непринуждённый разговор ни о чём. Теперь 74% сотрудников не знают, о чём говорить с коллегами в лифте, а 48% предпочитают использовать мессенджеры, даже если постоянно сталкиваются с коллегами лицом к лицу.

4. Недостатки системы образования. Это вообще база. Современная система образования в большинстве стран до сих пор построена по лекалам Прусской индустриальной модели XIX века. Её цель – не раскрыть творческую личность, а создать дисциплинированного, послушного исполнителя. Многие даже забывают, что мы учимся не для того, чтобы сдать экзамен или написать тест, а чтобы в игровой форме проработать ситуации, с которыми потом будем сталкиваться во взрослой жизни. Школа поощряет зубрежку и воспроизведение чужих мыслей, поскольку такую систему легко оцифровать и загнать в рамки тестов. Творческое и критическое мышление неудобно для стандартизированной проверки. Человек с оригинальным видением часто маркируется системой как «проблемный» или «неуспевающий». Неспособность, а часто и нежелание администраций школ предотвращать буллинг наносит детям глубокие психологические травмы. Травля формирует у жертвы стойкий условный рефлекс: «Группа сверстников – это смертельная опасность, коллектив – это боль». Школа становится не местом социализации, а полигоном выживания. Неудивительно, что, выйдя из этой системы, человек стремится закрыться в комнате, чтобы больше никогда не сталкиваться с агрессией группы.

К сожалению, нормальное среднее образование пока доступно только в некоторых скандинавских странах и в частных школах. Рецепт образовательной реформы всем хорошо известен: нужно превратить обучение из конкуренции за баллы и соревнования «кто лучше выучит учебник» в командную работу над проектами, ролевые игры, развитие творческого и критического мышления с акцентом на исправлении ошибок, внедрить систему антибуллинга и психологической помощи каждому ученику. Также всё чаще говорят о необходимости развития гибких навыков (soft skills) – это надпрофессиональных социально-психологических навыков, которые не зависят от конкретной специальности, но помогают эффективно решать рабочие задачи, общаться с людьми и делать карьеру. К ним обычно относят:

• Коммуникабельность: умение чётко выражать мысли, слушать собеседника и договариваться.

• Работа в команде: способность слышать других, разделять ответственность и поддерживать коллег.

• Критическое мышление: умение анализировать информацию, проверять факты и принимать решения.

• Адаптивность: способность быстро привыкать к изменениям и справляться с новыми условиями.

• Самоорганизация: умение управлять своим временем, расставлять приоритеты и соблюдать дедлайны.

Поиск работы, друзей и отношений требует много усилий и времени, поэтому кажется, что лучше обойтись без них. Ценность тех же хикикомори на рынках труда и знакомств практически равна нулю. Если у вас нет трудовой книжки, опыта работы и личных достижений, в биографии пробел в 10 лет, а в медицинской книжке психиатрический диагноз, вас не возьмут ни на одну приличную работу. Нейросети и HR-алгоритмы отсеют вашу кандидатуру по формальным признакам ещё до прохождения собеседования. Многие после обучения попадают в замкнутый круг: «нужен опыт, чтобы получить работу, но нужна работа, чтобы получить опыт». С точки зрения работодателя ценный сотрудник должен был пройти десять стажировок и обучающих программ ещё во время учёбы в институте, попутно основать несколько стартапов, привлечь инвесторов и обеспечить себе пассивный доход, чтобы быть готовым посвятить всё своё время работе клерком на минимальную зарплату. Если раньше качественное образование гарантировало принадлежность среднему классу, то сегодня диплом стал лишь входным билетом в жёсткую конкуренцию за копеечные джуниор-позиции.

Формально у нас идёт честная конкуренция, где все имеют равные права и возможности, но фактически есть огромная разница в стартовых условиях: мы не выбираем, в какой стране и в какой семье родиться, с какими генами и с каким окружением. Если вам не повезло, шансов чего-то достичь практически нет. Соответствовать нереалистичным стандартам «успешного успеха» и ожиданиям общества становится всё сложнее, социальный лифт и карьерный рост доступны только избранным, а вкладывать время и деньги в освоение профессии с нуля слишком рискованно. Каждый экзамен или собеседование предоставляют единственный шанс по принципу «всё или ничего», «пан или пропал», никто не прощает ошибок и не даёт возможности их исправить. Провалы на собеседовании, пробелы в резюме или увольнения с работы фиксируются в виде цифрового следа. Современный рынок труда устроен по принципу «победитель получает всё». Когда правила социальной игры становятся мошенническими, а цена ошибки слишком высока, проще вообще не начинать игру, чем проиграть в первом же раунде. Хикикомори оказывается в положении цугцванга, когда любой ход приводит к ухудшению ситуации. Тогда самое рациональное решение – выйти из игры и вообще не соревноваться, закрыться в комнате и не выходить. В условиях сверхвысоких рисков это вполне логичная и экономически оправданная стратегия самосохранения.

Как с этим бороться, чтобы проигравшие в конкуренции за рабочие места не оставались на обочине жизни? Хорошо бы ввести базовый безусловный доход или хотя бы временные пособия на период адаптации и переобучения, чтобы закрыть страх остаться без работы и умереть от голода. Не помешали бы субсидии на рабочие места с частичной занятостью и комфортными условиями для новичков, привыкших к тишине в изолированной комнате и неспособных выдерживать рабочий день в шумном офисе. Это особенно актуально после пандемии, когда люди возвращались с удалёнки в свои офисы и не могли работать, а тех, кто удалённо учился, приходилось отправлять на курсы рабочего этикета, потому что они понятия не имели, как вести себя в офисе. За пару лет локдаунов у людей атрофировались или попросту не сформировались базовые навыки поведения в коллективе, поэтому 45-60% крупных компаний были вынуждены ввести обязательные курсы офисного этикета. А что говорить о хикикомори, которые проводят в изоляции десятилетия?

6. Романтические отношения и содержание семьи сейчас обходятся слишком дорого даже для тех, кто имеет средний доход. Согласно теории второго демографического перехода, в развитых странах люди всё чаще отказываются от детей ради карьеры, самореализации и свободы. Но современные опросы молодежи в Южной Корее, Японии, Европе и США показывают обратное: молодые люди хотят иметь детей, но не могут себе это позволить из-за финансовых причин и давления среды. В богатой Южной Корее, которая держит антирекорд рождаемости в мире, социальное неравенство, бешеная конкуренция за рабочие места в корпорациях и запредельные цены на жильё привели к тому, что молодежь массово выбирает движение сампхо (трёх отказов) – отказ от свиданий, брака и детей. Некоторые идут ещё дальше и дополняют список отказами от работы и собственного жилья (пять отказов), межличностных отношений и надежды (семь отказов), здоровья и внешнего вида (девять отказов) и, в конце концов, жизни (10 отказов).

Есть мнение, что эпидемия одиночества выгодна капитализму, поскольку одинокий человек – идеальный потребитель. Может изоляция и приносит краткосрочный доход компаниям, специализирующимся на доставке еды, компьютерных играх, стриминге, приложениях для знакомств, аренде микро-квартир и мебели. Одиночки платят больше налогов в пересчете на человека (на жилье, ЖКХ, подписки) и чаще совершают спонтанные импульсивные покупки, пытаясь заглушить изоляцию. Но в долгосрочной перспективе, с точки зрения социального прогресса и общественного здоровья хикикомори представляет серьёзную угрозу. Он не имеет семьи и детей, не содержит себя, не учится, не участвует в общественных делах, исчезает из жизни – это буквально экономическая и демографическая катастрофа. Учитывая, что социальная изоляция вредит здоровью и увеличивает риск ранней смерти на 26-50%, она создаёт колоссальную нагрузку на систему здравоохранения, повышая затраты на лечение депрессий, сердечно-сосудистых заболеваний и деменции. Даже среди тех, кто ещё работает, но чувствует себя одиноким, 42% опрашиваемых признались, что на рабочем месте они думают о чём угодно, кроме работы. Из-за низкой продуктивности, выгорания, прогулов и абсентеизма таких сотрудников экономика США теряет $160 млрд в год, а общий ущерб экономике США от эпидемии одиночества, включая пенсионный кризис и демографический спад, оценивают в $400 млрд в год. Почему же никто не спешит решать эту проблему?

Что делать?

Нельзя сказать, что государства и международные организации ничего не делают для борьбы с одиночеством. В 2023 г. Всемирная организация здравоохранения создала новую комиссию по социальным связям, назвав одиночество «насущной угрозой здоровью» в глобальном масштабе, а журналистка Теара Коулман в журнале Week объявила 2023 «годом эпидемии одиночества». В 2018 г. в Великобритании и в 2021 г. в Японии были созданы министерства одиночества, но пока они не смогли остановить или хотя бы замедлить рост числа хикикомори. Статистика Кабинета министров Японии показывает, что уровень одиночества в стране только вырос с 36,4% в 2021 г. до 39,3% в 2026 г. В 2024 г. в Японии вступил в силу первый в мире закон, признающий одиночество общенациональной проблемой. Он юридически обязал каждый муниципалитет и префектуру создать локальные координационные центры для помощи хикикомори. По всей стране открылись государственные консультационные центры и онлайн-платформа Hikikomori Voice Station, где затворники могут анонимно общаться и искать психологическую поддержку. Государство стало обучать обычных граждан (соседей, волонтёров) выполнять роль «послов связи», которые аккуратно присматривают за одинокими пожилыми людьми и замкнутыми подростками в своих домах. Для заядлых хикикомори предлагается бесплатная психотерапия с постепенным выстраиванием доверия, помощью по быту, выходом на прогулки возле дома и посещением групп поддержки, а в тяжёлых случаях – ежемесячная пенсия по инвалидности (Nenkin), которая позволяет стареющим хикикомори оплачивать коммунальные услуги и простую еду после смерти родителей. Также в Японии существует практика «аренды» старших сестёр/братьев (рентал-онесан) – социальных работников, которые помогают хикикомори адаптироваться к жизни.

На Западе пособия выплачивают тем изолянтам, кому диагностировали серьёзные психические расстройства. Так, в США, чтобы получать выплаты по инвалидности (SSI), затворник должен доказать, что его ментальное состояние полностью исключает возможность «существенной оплачиваемой деятельности». Например, агорафобия (страх открытых пространств) и тяжёлая социофобия являются официальным медицинским основанием для назначения пособия, если они подтверждены многолетними отчётами врачей. В Великобритании ввели «социальные рецепты»: врач вместо антидепрессантов выписывает социального гида, который берет человека за руку и подбирает ему локальную активность: бесплатные курсы садоводства, гончарные мастерские, волонтёрство или книжные клубы. В Германии и Скандинавии человеку с тяжелой формой социальной изоляции назначается официальный медицинский опекун. Государство выплачивает базовое пособие, но требует взамен регулярного дистанционного или очного прохождения психотерапии, направленной на постепенную реинтеграцию человека в общество. Правительство Южной Кореи вообще пошло на беспрецедентный шаг: затворникам из семей с низким доходом выплачивают ежемесячное пособие (около $490), просто чтобы они выходили из дома на терапию и учёбу.

И всё же я не ошибусь, если скажу, что хикикомори – самая несчастная, социально незащищённая, угнетаемая и бесправная категория населения. Мало им собственной социофобии, так общество ещё и осуждает их, оказывает давление, пристыжает, усиливая тем самым страх перед собой. Но в силу их неспособности постоять за себя, формировать социальные связи и участвовать в политической жизни, интересы хикков просто некому представлять. Они не могут выйти на протест, объявить забастовку или создать политическую партию. Даже дикие животные в зоопарках имеют больше прав, о них хотя бы заботятся зоозащитники, отстаивая их право жить с сородичами в естественных условиях, а не в одиночку в тесных клетках. В мире, где внимание государства достаётся тем, кто громче всех о себе заявляет, невидимые люди в четырёх стенах оказываются на самой обочине.

Но нам нужно быть реалистами и понимать, что политическая система очень инертна, и пока мы дождёмся появления в каждой стране своего министерства одиночества, которое обеспечит всем хиккам бесплатную психологическую помощь, базовый безусловный доход и льготы в обучении, нынешнее поколение изолянтов тихо сойдёт с ума и вымрет от беспомощности вслед за содержавшими их родителями. Выживут только единицы, которые смогли методом проб и ошибок найти выход из ситуации. Понимая, что остальных уже не спасти, чиновники мировых правительств скорее будут отдавать предпочтение превентивным мерам – как не допустить дальнейшего пополнения рядов хикикомори. С точки зрения Минфина любой страны, вернуть человека, который провёл в изоляции 5-10 лет, - это очень дорого и долго. Поэтому каждый сам за себя, спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

Я не буду сейчас давать советы, как выбраться из социальной изоляции и преодолеть одиночество, это отдельная тема. Скажу только, что в запущенных случаях не работают типичные рекомендации поп-психологов типа «просто возьми и сделай», «выйди из зоны комфорта потрогай траву», «займись спортом», «устройся на работу» и т.д. Может с точки зрения нормиса это легко и просто, но для хикка это адский труд. Особенно когда нет позитивного опыта социальных отношений, и вы даже не можете представить и ощутить, каково это – быть в хорошем настроении, физически активным, доброжелательно относиться к окружающим, делиться с ними своими эмоциями, поддерживать смолл-толк и т.д. По собственному опыту могу вас обрадовать, что здесь не помогут психотерапия и психфарма по отдельности, только комбинация определённых методов КПТ и определённых препаратов. Без этого выбраться из многолетней изоляции практически невозможно, особенно если страх выходить на улицу не безоснователен.

Не стоит сразу рассчитывать на активную социальную жизнь, престижную работу с карьерным ростом и создание собственной семьи. Лучше подумайте, чего именно вам больше всего не хватает: денег, социального признания, возможности быть выслушанным, возможности слушать других, взаимовыгодного сотрудничества, доминирования, секса, груминга и т.д. Лучше сосредоточиться на удовлетворении одной потребности, чем искать сразу всё. В первую очередь я бы сосредоточился не на знакомствах, а на самореализации и достижении финансовой автономии от родителей. Интернет сейчас даёт возможность зарабатывать без резюме и собеседований. Дата-лейблинг (разметка данных для ИИ), крипто-активность, маркетплейсы, создание контента, модерация, бустинг в играх – это сферы, где никого не волнует ваша биография, ментальное состояние и социальный статус. Для большинства IT-работ не нужны дипломы и записи в трудовой книжке, имеют значение только ваши навыки. Коммуникация сведена к текстовым задачам в таск-трекерах или редким созвонам без камер. Наверно, любую удалённую профессию освоить легче, чем с нуля учиться коммуникации.

Возможно, получив финансовую независимость, вы уже не будете нуждаться в социальных связях, или сможете их банально купить. Да, как бы цинично это ни звучало, дружба всегда держится на взаимной выгоде, как правило материальной. Если же вам всё-таки хочется стать частью коллектива и получить признание своим, к этому нужно подходить грамотно. Заядлый хикикомори вряд ли сразу сможет находиться в компании, не перегружая свой мозг, поэтому лучше начинать с чего-то попроще, хотя бы заводить новые знакомства в интернете и разговаривать по видеосвязи, оставаясь в безопасной обстановке. Только следует помнить, что видеосвязь не заменит живого контакта: даже минимальная задержка звука и видео в онлайне (на доли секунды) не даёт возможности идеально синхронизировать мимику и звук собеседника, из-за чего мозг утомляется быстрее, чем при встрече в реале.

Если же социофобия совсем непреодолима, единственный шанс на спасение – максимально разнообразить потребляемый в интернете контент, узнавать как можно больше нового, не зацикливаться на привычных вещах, читать и смотреть не то, что нравится, а то, что вызывает отторжение и кажется сложным. Да, это тоже непросто, когда вы в депрессии, но по крайней мере не требует покидать зону комфорта и совершать нечеловеческие усилия, чтобы заставить себя с кем-то поговорить. Главное – избегать информационных пузырей и эхо-камер, где все думают одинаково и только поддакивают друг другу. Алгоритмы социальных сетей подбирают контент на основе прошлых лайков, и тем самым делают его более предсказуемым. Мозг адаптируется, дофаминовый отклик падает вместе с энтропией, и ваша лента рекомендаций становится скучной. Вы попадаете в зеркальную комнату или эхо-камеру, где вам показывают только то, что вы ожидаете увидеть. Это касается и общения в реале. Вам не нужны единомышленники! Наоборот, чем больше разница в убеждениях, характере и бэкграунде собеседника, тем лучше. Конструктивное общение невозможно без взаимной критики, только она обеспечивает нам обратную связь. Когда вы вступаете в секту, тайное общество или какую-нибудь группу плоскоземельцев, у вас нет возможности посмотреть на себя со стороны и услышать аргументы противоположной точки зрения.

Сейчас одинокие люди стали массово обращаться за помощью к нейросетям, рассчитывая на полноценное общение, советы и эмоциональную поддержку. Но, как выяснили в одном исследовании учёные из Великобритании, США, Канады и Австралии, опрашивая 2150 человек на протяжении года, со временем общение с чат-ботами только усиливает изоляцию и чувство одиночества. Это вполне закономерно: нейросети усиливают всё, с чем к ним обращаются, включая ваши негативные эмоции, предрассудки, когнитивные ошибки и т.д. Они не обеспечивают обратной связи с исправлением ошибок, которая возникает при общении с людьми на равных правах. К тому же они отбирают время, которое вы могли бы потратить на социальные взаимодействия. Поэтому нейросети не помогут вам преодолеть одиночество, если вы сами не спросите у них о конкретных шагах в этом направлении. И никакой будущий ИИ не решит проблему эпидемии одиночества. Он не будет знать вас лучше, чем вы сами себя, и не найдёт вам идеальную пару или друзей по интересам. Он может только убедить вас в собственной правоте или в том, что вы нашли кого искали. Возможно, когда-нибудь у нас и появятся полноценные генераторы виртуальной реальности или сильный ИИ, но пока никакая виртуальная среда не заменит человека.