Автор оригинала: Frank Jacobs

Портоланы были слишком точны для Средневековья. Кто их сделал? Хорватский профессор нашёл свидетельства того, что их источники восходят к античности.

Анонимный портолан Carta Riccardiana (около 1300–1325 годов), привязанный к карте в проекции Марина Тирского, географа I века, чьи работы, возможно, близки к загадочному источнику средневековых портоланов. Источник: Томе Марелич, «Classical antiquity origin of spatial data underlying portolan charts: how Pietro Vesconte might have assembled the Carta Riccardiana utilising maps in Marinus of Tyre’s projection», 2026

Коротко:

• Поразительно точные портоланы появляются из ниоткуда в Италии 1270-х годов, и историки ломают над ними голову больше века.

• Томе Марелич, профессор географии из Задарского университета, годами разбирал эти карты по частям с помощью количественного анализа.

• Расчёты и исторические свидетельства раз за разом указывают в одну сторону: за пределы Средних веков, в классическую античность.

«Нам просто придётся шаг за шагом продумать весь путь назад». Так в 2014 году сказал нидерландский геодезист Рулоф Николаи в статье рубрики Strange Maps. Он только что защитил диссертацию, в которой показал: портоланы, эти великолепные карты побережий с розами ветров, внезапно появившиеся в средиземноморских портах во второй половине XIII века, геометрически слишком точны, чтобы их могли сделать так, как все считали. Здесь крылось что-то другое.

Двенадцать лет спустя у нас, возможно, есть ответ. Томе Марелич, доцент географии Задарского университета в Хорватии и нынешний заместитель председателя рабочей группы по истории картографии Международной картографической ассоциации, потратил годы именно на то пошаговое рассуждение, о котором в 2014 году говорил Николаи. Вместе его научные статьи складываются в самое подробное криминалистическое исследование портоланов за всю их историю. И история, которую они рассказывают, приносит больше удовлетворения, чем даже самые смелые теории, включая «это сделали инопланетяне».

Карта Средиземноморья

Анонимная «Пизанская карта» (Carte Pisane) конца XIII века — самый старый из сохранившихся портоланов. Однако её высокая точность говорит о том, что это продолжение давней традиции, а вовсе не её начало. Откуда же взялись эти знания? Источник: Томе Марелич, та же работа

Сначала коротко напомним, что это такое. Портолан — морская карта побережий Средиземного моря, Западной Европы и Северо-Западной Африки. Её покрывает густая разноцветная паутина так называемых румбовых линий, а названия гаваней написаны перпендикулярно берегу, так что читать карту приходилось, постоянно её поворачивая. Масштаб задаёт небольшая линейка с делениями-бусинами, которая отмеряет расстояния в миглиях, или портоланских милях. Происхождение этой меры десятилетиями оставалось загадкой, пока Марелич недавно не предложил своё объяснение. (Портоланская миля немного короче современной сухопутной мили.)

Самый старый из сохранившихся образцов, анонимная Пизанская карта, появился в Италии около 1270 года. С точки зрения геометрии это уже готовый продукт. Европейская картография не прошла перед этим неловкого подросткового периода: у XIII века не было своего кнопочного телефона, который предшествовал бы смартфону. Карта просто появляется, сразу законченная, и средиземноморские берега на ней настолько точны, что она почти похожа на современную.

«Огромную точность береговых линий на портоланах, которые, насколько известно, внезапно появились в середине или конце XIII века, никогда полностью и объективно не объясняли», — говорит Марелич.

Романтично, на первый взгляд правдоподобно и неверно

Традиционное объяснение романтично и поначалу кажется разумным: поколения моряков записывали в судовых журналах компасные пеленги и оценки расстояний, а картографы со временем свели все эти данные счисления пути на одну карту. Беда в том, как первым обнаружил Николаи, что цифры не сходятся. Смоделируйте навигацию средневекового капитана, который старается как может с компасом и прикидками на глаз, усредните достаточно таких измерений, и получится карта в десять раз менее точная, чем настоящий портолан.

Здесь на сцену выходит Марелич. Его основной метод — картометрический анализ, точные компьютерные измерения и расчёт ошибок. Старую карту оцифровывают, несколько сотен опознаваемых точек (порты, мысы, устья рек, острова) привязывают к их настоящим современным координатам, а затем программа масштабирует и поворачивает изображение, пока не найдёт наилучшее геометрическое совпадение, и вычисляет, насколько старая карта согласуется с современной в заданной проекции. Величина оставшегося расхождения, выраженная в единицах расстояния, показывает, насколько точна карта на самом деле, и даёт точный размер и направление ошибки для каждой привязанной точки. Случайные ошибки съёмки должны разлетаться куда угодно. Систематические же обычно выдают скрытую в основе карты проекцию, которую, особенно в этом случае, невооружённым глазом не разглядеть.

Марелич годами тщательно изучал эту основу и по дороге наткнулся на несколько сложных и новаторских находок.

Находка 1: мозаика, которая не вяжется со средневековым происхождением

Марелич подтвердил и измерил вот что: если разрезать портолан на региональные куски (западное Средиземноморье, Адриатика, Эгейское море и так далее) и привязать каждый кусок отдельно, точность примерно удваивается по сравнению с картой в целом. Именно этого и следует ждать, если картограф склеил в единое, с виду бесшовное целое несколько готовых карт, немного разных по виду.

По отдельности части портолана точнее, чем он весь: этого и следует ждать, если картограф склеил несколько готовых карт. Источник: Томе Марелич, «Cartometric Analyses: Methodological Issues and Their Significance for the History of Cartography and Historical Studies in General», 2025

Подсекции портоланов, как он их назвал, замечали и некоторые более ранние исследователи. Но Марелич первым вычислил, что у самых старых известных экземпляров (анонимных карт Пизанской, Кортонской, Луккской и Авиньонской, которые часто считают довольно примитивными) есть участки побережья, почти идентичные участкам на якобы более зрелых картах генуэзского картографа Пьетро Весконте начала XIV века.

Ещё любопытнее, что вторая статья показывает: карты Весконте оставались самыми точными на уровне подсекций как минимум следующие три столетия. А третья статья демонстрирует ту же картину на многолистных атласах портоланов: это изображения морей, геометрически застывшие во времени. Только здесь атласы оказываются мозаикой внутри мозаики, где подсекции нарезаны и произвольно разложены по листам разного масштаба и охвата.

Показательно, что никто из этих авторов, похоже, до конца не понимал геометрию собственной работы. Даже те, кто делал атласы, то есть книги, где мелкие регионы можно изображать вольнее, чем на цельной карте. Сравните лист атласа с портоланом того же самого картографа, и окажется, что даже они не вполне совпадают. Это были не уверенные создатели, это были копиисты, которые старательно, но несовершенно воспроизводили материал, которого сами до конца не понимали.

Находка 2: у компаса есть алиби

Одна из самых любопытных особенностей портоланов в том, что все их береговые линии повёрнуты примерно на −10° от истинного севера. Главным объяснением всегда было магнитное склонение: средневековые моряки доверяли компасу, не сознавая, что магнитный и истинный север немного расходятся, и так, сами того не зная, внесли эту ошибку в каждую карту.

История стройная, но, как выяснил Марелич, она не выдерживает проверки. Он сравнил эту теорию с палеомагнитной моделью того, как на самом деле вело себя магнитное поле Земли в Средиземноморье с конца XIII по конец XVI века. Наклон карт не соответствует магнитной реальности той эпохи: ни по величине, ни по географии, ни по изменениям со временем. Что бы изначально ни развернуло эти побережья, стрелка компаса XIII века тут ни при чём. Более того, его результаты указывают на совсем другую первопричину: графический компромисс позднего Средневековья между двумя сильно различающимися картографическими проекциями, которые были разработаны примерно за полтора тысячелетия до того и давно забыты. Но об этом позже.

Находка 3: средневековые учёные указывают на Древнюю Грецию

Изучая исторические источники, Марелич отыскал трёх средневековых свидетелей, которые своими словами и независимо друг от друга утверждают одно и то же странное: эти карты пришли из более древних времён.

• Персидский учёный-энциклопедист Кутб ад-Дин аш-Ширази, писавший в 1282 году, всего через дюжину лет после появления Пизанской карты, описал грубую карту с сеткой, геометрически почти идентичную Пизанской и Кортонской, и приписал её «мудрецам Греции и древним геометрам».

• На карте примерно 1360 года есть надпись, которая приписывает её исходные данные таинственной фигуре по имени Rex Tholomeus (вероятно, искажённое соединение слова «царь» с именем Птолемея): он якобы когда-то «измерил мир».

• В руководстве по навигации 1464 года рагузский купец Бенедетто Котрульи пишет, что Птолемей создал карту мира, по которой «мы начертили морскую карту», и что моряки его времени «многим ему обязаны, ибо сегодня мы не блуждаем [по морю]».

Находка 4: подозрительно точная миля

Все портоланы используют одну и ту же базовую единицу расстояния — миглио, милю, которую обычно считают равной примерно 1,25 км. Никто пока удовлетворительно не объяснил, откуда взялось это число. Марелич считает, что нашёл ответ, и виновник, как и положено, оказался ошибкой.

Схема «греческой карты» Кутб ад-Дина аш-Ширази (1282), привязанная к современной карте в проекции Меркатора. Источник: Томе Марелич, «Are Portolan Charts and Portolan Mile Geometrically Rooted in Classical Antiquity? A Cartometric Analysis of al-Shirazi’s ‘Greek Map’ and the Pisane, Lucca, Avignon, and Cortona Charts», 2025

Клавдий Птолемей, астроном II века, чья «География» в эпоху Возрождения господствовала в западной картографии, занизил длину окружности Земли примерно на 29%. Отмерьте два градуса долготы вдоль средней широты Средиземноморья на птолемеевской слишком маленькой Земле, и получится почти ровно 125 километров. А это как раз 100 портоланских миль, длина одной клетки сетки на этих картах.

Иными словами, миглио вовсе не свежеизмеренная средневековая морская миля. Это окаменелость, тень арифметической ошибки древнего астронома, которую пронесли сквозь более чем тысячу лет и встроили в линейку каждого портолана.

Находка 5: наконец-то имя

Последняя статья Марелича — самая смелая. Он пытается шаг за шагом восстановить, как именно могла быть собрана конкретная карта: Carta Riccardiana, которую, вероятно, начертил Пьетро Весконте где-то между 1300 и 1325 годами.

Марелич предполагает, что Весконте опирался на более старые региональные карты, сделанные в манере Марина Тирского, греко-римского географа I века, чей утраченный атлас сильно повлиял на Птолемея. По версии Марелича, Весконте пытался объединить эти отдельные карты в одну, увеличивая некоторые части, меняя их углы и положение и стыкуя их. В результате получилась несовершенная попытка подражать более совершенной проекции Птолемея: единой изогнутой карте с центром в Гибралтаре.

Так исходные карты классической античности могли быть сшиты в один цельный средневековый портолан. Источник: Томе Марелич, «Classical antiquity origin of spatial data underlying portolan charts…», 2026

Заодно это открытие объясняет первопричину хорошо известного «эффекта Меркатора» — геометрического рисунка, напоминающего проекцию Меркатора, который заметен на всех портоланах Средиземного и Чёрного морей задолго до появления самой проекции в 1569 году. Этот эффект возникает из-за сведения вместе местных карт в равнопромежуточной цилиндрической проекции: она проще меркаторовской, но при сшивании может на неё походить. Так разрешается кажущийся парадокс «проекции Меркатора до Меркатора», который раньше озадачивал некоторых учёных, в том числе на ранних этапах работы и самого Марелича.

Если выложить все исследования Марелича одно за другим, сложится единая картина. Портолан не был озарением итальянских мореходов XIII века. Это была очень хорошая копия, а точнее, разные копии картографических знаний, которые были древними ещё до начала Средних веков. Они прошли как минимум через одни запутавшиеся, но добросовестные средневековые руки, а потом их нарядили в розы ветров и масштабные линейки, чтобы подготовить к новой морской эпохе.

Средневековые моряки не создавали эти точные карты. Бороздя воды своего средиземноморского мира, они, сами того не ведая, стояли на плечах гигантов.

В 2014 году Николаи со смехом отмахнулся от идеи, что первый портолан оставила некая исчезнувшая цивилизация, как отмахиваются на званом ужине от конспиролога. Пять статей Марелича в каком-то смысле и стали тем главным блюдом, которого на этом ужине долго ждали.

Его результатам не нужны космические корабли и потерянная сверхцивилизация. Только античные знания, которые средневековые копиисты передали с ошибками, и этого хватило, чтобы озадачить современных людей.

Иногда лучшая развязка старого нераскрытого дела вовсе не внезапный поворот. Это кропотливая сборка улик, спрятанных в исходном материале, портоланская миля за портоланской милей.

Интервью с Томе Мареличем

Нам удалось расспросить профессора Марелича о том, что побудило его заняться этими исследованиями и что значат его открытия. Текст интервью сокращён и отредактирован.

Что вас изначально привлекло в портоланах?

«Если коротко, загадка их происхождения: это один из крупнейших нерешённых вопросов в истории картографии. Они выпадают из своего времени, это картографический аналог Антикитерского механизма.

Впервые я узнал о портоланах из книги Чарльза Хэпгуда Maps of the Ancient Sea Kings, ещё в начальной школе, в конце 1990-х. Тема была слишком сложной для ребёнка, но изображения этих старых, так точно нарисованных карт произвели на меня сильное впечатление.

Загадка дремала до моей аспирантуры спустя десятилетия, когда я картометрически исследовал точность изображения Адриатического моря на портоланах. Я понял, что теория Хэпгуда об исчезнувших древних цивилизациях как создателях исходных карт неправдоподобна. Многие историки картографии считают его книгу лженаукой. Я не вполне разделяю такой негативный взгляд: думаю, его любопытство было искренним, и я восхищаюсь его первопроходческой смелостью в применении количественного анализа к картам, хотя проводился этот анализ без должной тщательности.

Потом я начал применять свой аналитический подход ко всей территории, которую охватывают портоланы, от Атлантики до Чёрного моря. И вот мы здесь, примерно четыре года и пять рецензируемых журнальных статей спустя.

Два самых важных источника для моей работы — докторские диссертации Скотта Аллена Лумера 1987 года и Рула Николаи 2014 года. Это одни из самых обширных и сложных картометрических исследований портоланов. Продолжать меня заставляли неполнота их результатов и порой излишняя сложность их методов.

Такая неполнота вполне нормальна для науки и понятна, ведь у них не было никаких исторических свидетельств досредневекового происхождения. Я же ещё в начале аспирантуры нашёл упоминание Бенедетто Котрульи 1464 года о происхождении из классической античности, и это укрепило мою уверенность, что где-то есть и другие подобные источники. К счастью, предчувствие оправдалось.

Кроме того, я постепенно пришёл к мысли, что чрезмерная сложность некоторых существующих методов ни к чему не ведёт. Я думал: если эти карты делали иллюстраторы позднего Средневековья, не разбиравшиеся в картографических проекциях, где-то в темноте должно скрываться какое-то совсем простое объяснение их геометрии. Это подозрение в итоге и привело меня к тому, что, вероятно, и есть разгадка длины портоланской мили и механики сборки портоланов».

Ваша работа лежит на стыке геодезии, истории науки и истории навигации. Чему вам пришлось учиться самостоятельно?

«Мои степени до аспирантуры — по географии, дисциплине, которая рассматривает окружающую среду и мир в целом. Ещё до аспирантуры я неплохо освоил ГИС-программы и разобрался в разных системах координат и их применении в ГИС. Вместе с интересом к истории техники и науки это и стало основой для междисциплинарного исследования портоланов, которое можно отнести к цифровым гуманитарным наукам».

«Я думал: если эти карты делали иллюстраторы позднего Средневековья, не разбиравшиеся в картографических проекциях, где-то в темноте должно скрываться какое-то совсем простое объяснение их геометрии», — говорит профессор Марелич. «Это подозрение в итоге и привело меня к тому, что, вероятно, и есть разгадка длины портоланской мили и механики сборки портоланов». Фото: Томе Марелич

Котрульи, один из ваших ключевых свидетелей, был рагузанцем, то есть родом из Дубровника, практически вашим соседом. Добавило ли это географическое родство личной ноты вашей работе?

«Котрульи, известный на хорватском как Бенедикт Котрулевич, прославился прежде всего книгой О торговле и совершенном купце, где содержится первое в истории описание двойной бухгалтерии. На личном уровне приятно делить родину с такой значительной фигурой, но как профессионал я толкую его тексты так же объективно, как и записи Кутб ад-Дина аш-Ширази, персидского учёного, чьи свидетельства относятся к той же категории».

Что именно мог сделать штурман позднего Средневековья с портоланом такого, чего не мог без него? Иными словами, чем эти карты были так ценны?

«Карты дают топологически довольно точное представление и потому хорошую общую картину средиземноморских бассейнов и других районов. Так что как минимум они могли служить графическим подтверждением той топологии, которую моряки держали в памяти.

Однако в обратную сторону это не работает: запомненные штурманами мысленные топологии сами по себе не могли породить карты такой точности. Территории слишком велики, и нужно учитывать кривизну Земли. Иначе говоря, начинать надо с настоящей съёмки. И выполнить её счислением пути было нельзя, потому что при этом методе накапливаются ошибки больше тех, что обнаружены в геометрии портоланов.

При всей их ограниченной полезности у портоланов есть ряд особенностей, из-за которых они могли стать смертельной ловушкой для штурманов, доверявших им вслепую.

Во-первых, большая часть картографированной территории не была согласована с магнитным склонением времени их создания. Это ограничивало их пользу при плавании по компасу, и со временем проблема усиливалась: (восточное) склонение уменьшалось, а изображение на картах не менялось.

Масштабы различались от региона к региону, многочисленные переходы в геометрии побережья снижали точность, а общий мелкий масштаб, часто около 1:5 000 000, делал карты малопригодными для плавания вдоль берегов с множеством островов. К тому же береговые линии были грубо упрощены, а на самых ранних картах вообще нет сведений о внутренних областях суши. Отсутствие отдельных заметных ориентиров вроде Этны, которую с кораблей было видно раньше, чем порты у её подножия, снижало навигационную пользу и служит ещё одним доводом против средневекового происхождения».

Если говорить простым языком, что самое важное из того, чего никто не знал об этих картах, выявило ваше исследование?

«Если выбирать одно открытие, это механика сборки портоланов, предложенная в моей последней статье. Но так я обошёл бы вниманием предыдущие статьи, потому что каждая из них добавила важные части головоломки.

Первая статья показала, что на самых ранних анонимных картах, которые считаются менее совершенными, есть участки побережья, почти идентичные участкам на картах Пьетро Весконте, считающихся более зрелыми. Это говорит о том, что все они копировали один и тот же исходный материал.

Вторая статья показала, что на региональном уровне карты Весконте были самыми точными на протяжении трёх столетий. Кроме того, в ней впервые собраны вместе три исторических свидетельства о том, что портоланы происходят из классической античности.

Третья статья стала первым картометрическим анализом атласов портоланов. Она показала, что по сути это изображения портоланов, произвольно разрезанные на физически отдельные части, и выявила обширные свидетельства против средневекового происхождения.

Четвёртая статья ознаменовала поворот к положительным свидетельствам происхождения из классической античности. В ней количественно проанализировано описание карты греческих мудрецов и древних геометров у Кутб ад-Дина аш-Ширази и найдены числовые подтверждения его утверждения. Там же предложено объяснение загадочной портоланской мили как позднесредневекового побочного продукта: неточные интервалы долготы Птолемея приняли за расстояния и применили к относительно точному геометрическому изображению Средиземноморья.

Наконец, пятая статья впервые выявила в геометрии портоланов отпечатки Марина Тирского и дополнительный набор отпечатков Птолемея. В ней также предложена самая простая на сегодня модель сборки портоланов, которая согласуется с историческим развитием картографических проекций и объясняет первопричину так называемого эффекта Меркатора в Средиземноморье».

Вся центральная половина анонимной Carta Riccardiana довольно хорошо совпадает по ориентации с современной аппроксимацией первой проекции Птолемея, что видно только при картометрическом подходе. Источник: Томе Марелич, «Classical antiquity origin of spatial data underlying portolan charts…», 2026

Что за годы работы и несколько статей удивило вас больше всего?

«На ум приходят два результата. Первый — понимание, что 50 портоланских миль, типичный крупный интервал на масштабных линейках портоланов, соответствуют одному градусу долготы вдоль средней параллели Средиземноморья при неверном птолемеевском представлении о размере Земли. Второй: типичную геометрию портолана, включая так называемый эффект Меркатора, можно получить, частично увеличивая некоторые исходные карты и поворачивая их на половинную величину относительно пространственной схемы в проекции Птолемея, продвигаясь на восток от Гибралтара.

Поскольку эти результаты опираются на простую и понятную математику, рассуждение или логику, называйте как хотите, я не мог не удивляться и не поражаться тому, что никто раньше до этого не додумался. Да и мне самому это не пришло в голову раньше».

Рим в 117 году, в год смерти Траяна, при котором империя достигла наибольших размеров. Это был единственный момент, когда вся территория, охваченная портоланами, находилась под единой политической властью, и потому, по словам профессора Марелича, вероятнее всего, исходный материал появился именно тогда. Источник: Hammond’s Historical Atlas, C. S. Hammond & Co., Нью-Йорк, около 1910 года

Возможно, мы никогда не установим точный источник наверняка. Но если бы вам пришлось сделать ставку: где, когда и кем были впервые созданы утраченные ныне карты, стоящие за портоланами?

«Действительно! Хотя по мере моих исследований история происхождения портоланов становится всё связнее и всё менее анахроничной (вероятно, к разочарованию тех, кто ищет более экзотические истоки в исчезнувших цивилизациях), окончательных ответов мои результаты всё же не дают. Зато они ясно показывают, что греко-римская наука и техника стояли на гораздо более высоком уровне, чем нам сейчас известно, и этот вывод сам по себе увлекателен и приглашает к новым исследованиям.

Если бы я ставил на самое вероятное место и время появления, я бы назвал Римскую империю в её наибольших границах, при Траяне, около 100 года нашей эры. Почему? По двум причинам. Во-первых, границы империи в то время почти идеально совпадают с типичным охватом портоланов. Во-вторых, это был единственный момент в истории, когда вся территория, изображённая на этих картах, находилась под единой политической властью, у которой были и интерес к картографированию своих земель, и средства и знания, чтобы делать это с такой высокой точностью. Ни до, ни после этих условий не было».