Летом 2026 года американский разработчик Джозеф Сперриер собирался переезжать из Мэриленда в Бостон и, разбирая вещи, наткнулся на Sense — небольшой шар-трекер сна, который десять лет пролежал у него в шкафу. Когда-то этот гаджет каждое утро ставил ему оценку сна по температуре, влажности, свету, шуму, качеству воздуха и движениям на подушке, причем без всякой подписки. Но в 2017 году компания-производитель Hello закрылась, ее серверы отключились, и шар превратился в бесполезный предмет интерьера. За два дня до переезда Сперриер запустил Claude Opus 4.6, просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Через шесть недель трекер снова выдал ему оценку сна, а по дороге ИИ успел и выручить хозяина, и едва не угробить вторую половину устройства.
На Хабре Sense обозревали еще в июле 2014 года, когда на устройство только принимали предзаказы. Обещания звучали щедро: шар вместе с датчиком Sleep Pill, который крепится к подушке, следит за фазами сна, будит в легкой фазе не позже заданного времени, ловит в воздухе пыль и пыльцу, а будильник отключается простым взмахом руки. Создатели уверяли, что система “знает о качестве вашего сна все”. Стоило это $99 на предзаказе и $129 в рознице. Публика поверила: кампания на Kickstarter собрала $2,4 млн от 19 тыс. человек, а в 2015 году компания основателя Джеймса Прауда привлекла $40 млн при оценке в $250–300 млн.
Отзывы на Sense вышли прохладными, спрос не оправдал ожиданий, давили конкуренты из больших брендов, а переговоры о продаже компании Fitbit ни к чему не привели. В июне 2017 года Прауд объявил о закрытии, большую часть сотрудников уволили в тот же день. Владельцы шаров сразу попытались спасти устройства: на GitHub появился проект long-live-sense, автор которого не хотел, чтобы “красивое железо превратилось в красивое пресс-папье”. Энтузиасты выяснили, к каким серверам обращается шар, но дальше дело не пошло: весь трафик был зашифрован.
Исходники Sense при этом все эти годы лежали в открытом доступе. Hello успела выложить на GitHub больше сотни репозиториев под подписью “We liked to build things”: прошивки шара и датчика, серверную часть, приложения для iOS и Android, модели сна. Claude нашел их в первый же вечер, и поднять бэкенд из 16 сервисов на четырех языках так, чтобы он работал локально на Mac, оказалось, по словам Сперриера, легкой частью. Проблемная часть скрывалась внутри шара: каждое устройство шифрует связь собственным 128-битным ключом AES, и эти ключи нигде не публиковались. Без ключа шар не станет разговаривать с самодельным сервером, сколько бы кода ни лежало рядом. Именно на этом месте когда-то остановилось сообщество.
Чтобы достать ключ, нужно было перевести микроконтроллер шара TI CC3200 в режим загрузчика и прочитать флеш-память. Claude нашел на GitHub обсуждение, где описывалось, как инженер Hello отлаживал шар через специальный USB-кабель. Сперриер — программист, а не электронщик, поэтому разбирал шар и соединял его с компьютером через переходную плату и USB-UART-адаптер по подсказкам модели. Шар послушно загорался желтым, то есть отладочный режим работал, но загрузчик не откликался. 26 июля Claude за 24 минуты написал шесть одноразовых скриптов-проб и, начитавшись документации TI, предложил управлять пином выбора режима загрузки через линию RTS адаптера. Решающим, однако, оказалось другое: Сперриер стал расспрашивать про питание и заметил, что перемычка на адаптере выставляет логику в 5 В вместо положенных 3,3 В. После ее перестановки, в 18:02, файл key.aes лег на диск. Автор отдельно отмечает, что модель до 3,3 В не додумалась: она считала проводку правильной и искала проблему в протоколе.
От ключа до живых данных прошло около четырех часов. Пришлось завести собственный центр сертификации и выписать серверный сертификат, датированный 1950 годом: часы шара отставали примерно на 70 лет, и сертификат из “будущего” он бы не принял. Современные TLS-библиотеки отвергали устаревшее рукопожатие устройства, поэтому выручила реализация TLS на чистом Python. На следующий день заработало и оригинальное приложение для iPhone, которое пришлось переносить с давно устаревшей версии Swift. А вот оценки сна наутро не было. Выяснилось, что Hello выложила не все модели. Главное же — для полноценной оценки нужен датчик на подушке, а у таблетки Sleep Pill свой собственный ключ шифрования.
На таблетке и случился главный поворот. План был такой: собрать прошивку из исходников Hello, залить ее по Bluetooth и прочитать ключ уже из своего кода. Около полуночи Claude и Сперриер собрали прошивку для ревизии v1.5, хотя у автора была таблетка первой версии. “В спешке мы с Claude собрали и прошили v1.5”, — признается он. Через 14 минут после прошивки датчик перестал отвечать, не помогли ни встряхивание, ни новая батарейка. Причина стала понятна только через пять дней: купленная на eBay запасная таблетка оказалась от другой модели Sense, с голосовым ассистентом, и вместо шести контактных отверстий у нее было десять. Разводка у ревизий совсем разная, так что прошивка от v1.5 дергала на старой плате не те выводы.
Чтобы вернуть таблетку к жизни, понадобились программатор SEGGER J-Link, переходник SWD и адаптер с подпружиненными контактами. 10 августа Сперриер провел около 11 часов за прошивками и экспериментами, и заводской образ вернул датчику связь. А вот собственная сборка из исходников так и не могла связаться с шаром по ANT — второму, экономичному радиоканалу, который таблетка использует наряду с Bluetooth. Разгадка нашлась в истории коммитов Hello: в марте 2016 года инженеры перевели ANT из асинхронного режима передачи в синхронный, а шар Сперриера работал по старой схеме. Подошла версия 1.0.3 — последняя с асинхронным ANT, которая еще собирается под первую ревизию таблетки. “Весь этот крюк стоил 19 дней, а корнем проблемы была платформа, выбранная в полночь”, — подводит итог автор.
Утром 11 августа, после первой ночи, когда шар и таблетка снова работали вместе, Сперриер записал в лог: “Сработало!” Приложение показало оценку сна — впервые за девять лет. Потом он попросил Claude упростить конструкцию, и к 28 августа одиннадцать Java-процессов сменил один бинарник на Go плюс Postgres. Алгоритмы сна Hello при этом оставили нетронутыми, а все вокруг них переписали. Весь проект занял около полутора месяцев: две недели ушло на внутренности шара, три — на переделку сервера. Код и инструкции автор выложил в репозитории hello-sense.
Это опыт одного человека, и повторить его обычному владельцу Sense будет непросто: придется вскрывать корпус, покупать адаптер и программатор и разбираться, какая у тебя ревизия таблетки. Код Hello лежит на GitHub без лицензии, так что юридически самодельный сервер находится в серой зоне, а в репозитории отдельно помечено, какой код принадлежит компании. Сколько ушло на подписку и токены, Сперриер не пишет. Роль ИИ тоже стоит оценивать трезво. Claude сжал рутину — разбор чужого кода, сборку сервисов, пробные скрипты — с месяцев до дней, но оба главных тупика сидели в железе, которого модель не видит. Перемычку на 5 В заметил человек, а ошибку с ревизией они допустили вместе, в полночь и в спешке. Наконец, Sense повезло: его создатели сами выложили исходники. У большинства умерших гаджетов нет и этого.
Главный вопрос, который оставляет эта история, совсем бытовой: почему купленная вещь должна умирать вместе с компанией? Умный будильник Amazon Halo Rise перестал работать меньше чем через год после выхода, Spotify Car Thing отключили в декабре 2024-го, значок Humane AI Pin — в феврале 2025-го, когда компанию купила HP. В Нью-Йорке и Массачусетсе внесены законопроекты, которые обязали бы производителей заранее называть срок поддержки и предупреждать о конце жизни устройства, но дальше внесения дело пока не продвинулось. Сам Сперриер делает практичный вывод: “Используйте ИИ, чтобы вернуть себе время и самому решать, на что его потратить”. ИИ действительно снизил порог: то, во что сообщество уперлось в 2017-м, один программист с моделью прошел за полтора месяца. Но вещь, за которую заплатили, не должна зависеть от того, найдутся ли у владельца свободные вечера, программатор и подписка на нейросеть.
P.S. Поддержать меня можно подпиской на канал “сбежавшая нейросеть”, где я рассказываю про ИИ с творческой стороны.